– На подс-с-следственном, – с трудом выговорил сложное существительное полковник, – Иван Рымзин, по кличке Хот-дог, я даже позавидовал ему, такой костюм. А теперь и сам имею. Пойду мерить! Ой, еще и наушники!"
"Слегка покачиваясь, прижав к груди коробки, полковник ушел.
– Женька с виду тощий, – сказал, входя в столовую, Кеша, – а неподъемный, еле отволок его. Так я понимаю, что сейчас мы ничего праздновать не станем?
– Во всяком случае, ужинать сядем без них, – вздохнула я.
– Давайте заочно орден обмоем, – предложила Маня.
– Заочно можно только отпеть, – буркнула Зайка, – садитесь ужинать.
Мы разместились за длинным столом, положили на тарелки еду и стали ужинать.
– Хлеб передайте, – попросил Кеша.
– Помидорчики хочешь? – повернулась Машка к Грише.
– Лучше горчицы на мясо, – ответил уголовник.
И тут из коридора донеслось бодрое пение.
– …на том и этом свете буду вспоминать я…
– Это что? – удивилась Машка.
– Скорее кто, – ухмыльнулся Кеша, – Дегтярев поет, совсем его развезло.
Из коридора внезапно полетел визг Ирки:
– Ой, мамочки!
Мы не успели вскочить, потому что дверь в столовую резко распахнулась, с треском ударилась о косяк, и перед глазами возник Александр Михайлович.
– …как упоительны в России вечера…
Если я расскажу, в каком виде предстал наш бравый орденоносец, вы мне ни за что не поверите. На голове Александра Михайловича сидела темно-синяя шапочка «Адидас», посередине шерстяного убора, низко надвинутого на лоб, сиял новенький орден, уши закрывали радионаушники, шею обматывал шарф.
Дегтярев приплясывал в такт музыке, льющейся ему прямо в уши, и притопывал ногами. Правая ступня была обута в уютную ковровую тапочку, на левой красовалась резиновая шлепка. На руках у полковника оказались шерстяные перчатки. Больше на нем не было ничего. Да, да, вы не ослышались. Шапочка с орденом, наушники, шарф, перчатки и разномастные тапки. Если не считать этих мелочей, Дегтярев был совершенно голый.
– Где моя видеокамера? – взвизгнула Маня. – Ой, такое не заснять!
Уронив по дороге стул и наступив на Хуча, девочка выскочила из столовой.
Зайка захохотала и опрокинула тарелку с салатом. Кеша схватил с дивана плед и бросил полковнику на плечи.
– Мне жарко, – запротестовал Дегтярев.
– Пойдем в кроватку, – потянул Кеша полковника.
– Не хочу, – принялся сопротивляться Александр Михайлович, – налейте мне коньяку.
– Хватит с тебя, – рявкнул Кеша и, повернувшись к Грише, велел: – Ну-ка помоги!
Вдвоем они утащили Дегтярева.
