Одну отдаёт Ирине, вторую мне. Видимо, поняла, что не всё у нас просто.
Я складываю серую картинку с очертанием маленькой головёшки в треугольнике пополам и кладу в карман. Не хочу, чтобы Карина нашла. Не секрета ради, но чтобы её лишний раз не травмировать.
— Одевайся, я оплачу обследование, — говорю бывшей, пока она натягивает колготки.
Хочется уйти быстрее. Я как-то дерьмово во всей этой ситуации чувствую себя.
Расплачиваюсь на ресепшн снова, и едва уже хочу свалить, как в фойе выходит Ирина.
Быстро же она.
— Спасибо, Богдан, — подходит ближе. — Теперь у тебя есть фото нашего малыша. Он, кстати, шевелится как раз сейчас — я чувствую. Наверное, твой голос взволновал его. Хочешь почувствовать тоже?
Она тянется к моей ладони, но я убираю руки в карманы брюк.
— Нет, Ира. Не хочу тебя касаться. А ребёнка я почувствую, когда родится и смогу взять на руки. Прощай.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но это же Ира. Не так всё с ней легко и просто.
— Ох, — она покачивается и хватается за мою куртку.
— Голова закружилась. Бывает после лежачего положения.
На автомате подхватываю её под локти и усаживаю на кресло. Знаю, что играет роль, но не могу же я её, беременную и типа в предобморочном, бросить на пол и уйти. Тут люди вокруг. Да и… а вдруг ей и правда нехорошо стало? У Карины тоже бывают головокружения.
— Позовите врача, — громко говорю, обращаясь на ресепшн.
— Да не нужно, Богдаша, — ослабевшим голосом блеет Ирина. — Это всё стресс и одиночество.
Бывает. Сейчас легче станет. Просто… — она вдруг с силой, не свойственной тем, кто вот-вот грохнется в обморок, вцепляется пальцами мне в рукава. — Как представлю, как ты с этой… рыжей… внутри всё рвётся от боли, понимаешь? С ума схожу, хоть в петлю. Не могу без тебя я, Богдан, не могу… И ребёнка этого оставила только потому что надеялась, что ты вернёшься…
Последние слова как пощёчина, как отрезвляющее ведро ледяной воды.
То есть сам по себе мальчишка и не нужен был ей?
Стерва.
Карина вон тоже на аборт собиралась, но я видел её лицо, какой она пришла в клинику — чёрная вся от страха и переживаний. И сама же и передумала.
А эта… Заявлять такое.
— А вот и врач, Ира, — я отцепляю её пальцы, крючками впившиеся мне в руку, и отхожу, уступая место врачу.
— Счёт мне на почту, пожалуйста, — говорю уже девушке на ресепшн, с беспристрастным видом наблюдавшей за развернувшейся сценой, и спешно ухожу.
