— Что ты здесь забыла, Ирина? — голос Богдана приглушён и полон звенит сталью.
— Как что? — деланно удивляется женщина, поднимая идеально очерченные брови. — Сегодня же званый ужин твоих сослуживцев с жёнами.
Она не смотрит на меня, когда говорит, только на Богдана, но все прекрасно понимают, для кого она так выделяет это слово.
— И я не могла допустить, чтобы традиция была нарушена по нашей вине. Ведь я твоя жена."
"— К сожалению, — шипит в ответ Богдан. — И ненадолго. Уходи, Ира, тебе тут не рады.
— Дорогой, ну что ты выносишь перед друзьями наши внутренние временные проблемы? Обсудим позже? Я тоже давно всех не видела.
Соскучилась!
Ирина присаживается на свободный стул и манерно кладёт ногу на ногу. Подчёркнуто игнорирует меня.
— Машуль, как дети? — спрашивает как ни в чём не бывало. — Володька уже научился ходить?
— Угу, — чуть заторможено отвечает Маша. — Ещё в позапрошлом году.
— Ой, точно! Время летит… Ань, а у тебя…
— Ирина! — окрикивает её Богдан, а у меня к горлу подступает противный горький комок.
Гадко, отвратительно, мерзко внутри становится. Будто после тепла и солнца резко начинает идти пронизывающий ледяной дождь, а ты в летнем платье.
— Да ладно тебе! Может шампанского? — с последним вопросом она вдруг резко поворачивается ко мне. — Ой, подожди, тебе же нельзя, — опускает глаза на мой живот, а мне хочется поставить между нами свинцовую пластину, чтобы её радиация не навредила моим малышам. — Но мне, впрочем, тоже.
29
— Ира, давай на выход, — Богдан резко встаёт, обходит стол, направляясь к женщине.
— Ты уже всех достала, истеричка.
— Вот так вот значит, да? — она тоже подскакивает. — Перед всеми меня сейчас скрутишь и вышвырнешь? И это после всего? После того, как я терпела твой посттравматический стресс после Сирии, утешая по ночам? Здесь все знают, какой это был ад в первые годы! Все, кроме этой твоей…
Внутри меня всё каменеет. И живот тоже. Как же неприятно всё это, просто до ужаса.
— Нет, я скручивать тебя не собираюсь, но если сама не пойдёшь, то это сделают менты.
— Вызовешь на меня? Дружков своих натравишь? И что плохого я сделала?
Думаю, неприятно тут находиться всем присутствующим. Ну, может, кроме этой сумасшедшей. Но то, что взгляды бросают на меня — жжёт. Чего все они ждут? Что я вцеплюсь бывшей Богдана в волосы? Что буду устраивать скандал?
Я этого делать не стану. Может, именно такой сцены и добивается эта Ирина, чтобы продемонстрировать всем, и Богдану в частности, что я вот такая вот истеричка-идиотка.
