В её глазах загорается огонёк, который буквально в секунды оживляет всё лицо.
— А мне можно будет… познакомиться… — она буквально затаивает дыхание, когда спрашивает.
Мой взгляд падает на её руки, в которых она сжимает небольшой пакетик с набором маленьких погремушек. И пакетик этот, вместе с этикеткой, уже достаточно измятый, как будто его в руках сжимали уже далеко не в первый раз.
Ошибки. Мы все их совершаем. Потому что мы — люди. И мама Богдана тоже человек.
А ещё люди должны уметь прощать. Чтобы оставаться людьми.
— Конечно, — улыбаюсь я. — Няня как раз скоро уходит и мне бы не помешала помощь с кормлением.
41
— Мама? — Богдан удивляется, когда заходит в кухню, а потом недовольно сдвигает брови.
Наталья Степановна бросает на меня робкий смущённый взгляд. Ищет поддержки.
— Здравствуй, Богдаша, мы тут с Кариной чай пили, — произносит негромко, наблюдая за реакцией сына.
— Мама, после всего, что ты наговорила ей, как только посмела прийти? — сердито спрашивает Медведь.
— Всё нормально, Богдан, — я делаю шаг вперёд.
— Это я пригласила к нам Наталью Степановну. Мы поговорили и решили все наши недомолвки."
"— Надеюсь, ты извинилась, мам? — вздыхает Богдан всё ещё сердито, но мне кажется, что в этом вздохе огромное, хоть и тщательно скрываемое облегчение.
— Конечно, сынок.
Богдан снова смотрит на меня, а я ему подмигиваю, и тогда в его глазах появляется такая искренняя благодарность и теплота, что меня это глубоко трогает за душу.
— Не перестаю тебе удивляться, Белочка, — он обнимает меня за плечо и целует в висок.
— И ты тоже удивила, мама. Спасибо. Вам обеим спасибо, можно хоть вздохнуть теперь можно.
Наталья Степановна обнимает сына и всхлипывает ему в грудь. Как бы я не была на неё всё это время обижена, сейчас, став матерью, я понимаю её чувства.
— Богдаша, мне так одиноко было. Простите меня, дети. Ты, сынок, прости, я сама не пойму как могла желать тебе быть с той…
— Ладно, мам, давай уже оставим в прошлом, - целует её в лоб мой Медведь.
Из спальни раздаётся кряхтение, потом один писк, а за ним и другой погромче.
— Дети проснулись, — говорю я, а мама Богдана вздрагивает и подбирается.
Её глаза загораются. Этого момент она ждала весь последний час, пока дети спали. Их уложила няня, которую мы отпустили, когда пришли.
— Поможете их покормить? — прошу то, чего она так сильно ждёт.
— Конечно, — улыбается она.
Мы берём уже приготовленные бутылочки из подогревателя и идём в комнату.
— Привет, мои крошки! — улыбаюсь детям.
