Тот не уловил ее — был погружен в собственные размышления. Вдруг перешел на «ты», что означало новый поворот в разговоре.
— Слушай, подполковник… Мы разумные люди, и вопросы войны и мира решаются не в Москве… государственными мужами, а здесь, тобой и мной. Я знаю, что такое приказ, да с нашими долбаными политиками и стратегами… Как моя матушка говорила, двум свиньям пойла не разольют.
— Понял, — усмехнулся Головеров. — Опять хочешь отдать приказ уйти? Как в Приднестровье?
— Это не я хочу! — неожиданно закричал Миротворец.
— Жизнь заставляет!
— А что ты кричишь? — весело уцепился Глеб. — Я ведь могу уйти и остаться.
— Извини, — буркнул он, жалея о срыве. — Ты должен понимать, какое гнусное дело делаю…
— Мир — разве это гнусно?
— А с кем мириться? С этими?.. Ладно, что я должен сделать, чтобы ты ушел и не вернулся?
— Сдать мне всех террористов.
— Это не серьезно!
— В таком случае задача упрощается, — тут же переключился Глеб. — Меня интересует, по сути, один вопрос, ответ на который ты знаешь.
Но вопрос существенный: я не верю, что «мир любой ценой» всего лишь рекламная кампания для тебя как политика. Это палка о двух концах, — слишком дешевая популярность и мизерный, сиюминутный эффект. Тебя отблагодарят матери солдат, которых ты вернешь по домам живыми и здоровыми. Получишь какую-нибудь премию международного фонда… Надеюсь, на благодарность Чечни и славу национального героя Ичкерии ты не претендуешь. Насколько я представляю, ты не та фигура и слишком значительная личность, чтобы довольствоваться малым.
Однако же взялся за это… гнусное дело? Кому это нужно? И если тебе, то зачем?
— Почему вы говорите мне «ты»? — вдруг возмутился Миротворец.
— Ответно, — ехидно заметил Глеб. — Я не ваш подчиненный.
— Да, впрочем, какое это имеет значение, — пробасил Миротворец, явно волнуясь. — У меня привычка… Мне нравится ваша жесткость, это я заметил еще в Приднестровье. — Он стал рассматривать Глеба так, словно увидел впервые.
— Сколько вам лет?
— Лет мне тридцать два. Но не уходите от вопроса, иначе я не уйду из Чечни."
"— И давно вы… стали задаваться такими вопросами?
— Специфика службы, — уклонился Глеб. — Психология, аналитика и прочие модные дисциплины.
— А пора бы в генералы, подполковник!
— Не везет, — стал прибедняться Глеб. — Только за Диктатора дважды представляли досрочно к полковнику. Первый раз когда в плен взял, второй — когда… В общем, ни разу не присвоили.