Правда, они присмотрели в военном городке еще и электрокотлы из столовой, дизель-электростанцию и медные кабели, лежащие где-то в земле, но это уж было бы слишком. Вертолетчики молча и деловито закачали в баки горючее, оставили на земле авиатехников, чтобы не возить лишний груз, рассчитывая за ночь сделать еще один рейс, и с трудом подняли перегруженную, трясущуюся машину. Офицеры «Молнии», каждый из которых проходил летную подготовку и кое в чем разбирался, смотрели на это с восторженным ужасом: половина контрольных приборов на вертолете не работала, степень вибрации была такой, что давно уже расшатались заклепки, замки капотов, и вся обшивка машины тряслась под струёй воздуха, как осиновые листья.
— Ничего, еще полетает, — успокаивали хладнокровные техники, глядя вслед. — Это когда там сидишь — страшновато. А с земли смотришь — хорошая машина. Которая может скоро упасть, с земли сразу видно. А эту еще не видно. Не скоро упадет.
К утру отчаянные вертолетчики и в самом деле успели сделать еще один рейс, поклялись держать язык за зубами — а они умели держать — и благополучно улетели.
По условиям конспирации, каждого, кто оказывался вблизи от засекреченного объекта, следовало задерживать и передавать в руки местной военной контрразведки, находящейся в Мурманске. А та, установив, кто лично курирует спецподразделение на брошенной радиолокационной станции, обязательно перестраховалась бы и отправила задержанных далее по команде.
Этих мужиков мытарили бы и таскали месяца два…"
"Утром же, незадолго до сеанса радиосвязи, вдруг снова пропал выход на космический спутник, а дублирующую систему связи глушили самым нахальным образом на всех частотах. Делать это могли лишь с мощных корабельных установок Северного флота, предназначенных глушить радиосвязь противника. А по утрам штаб «Молнии» получал кодированную развединформацию, принятую в Москве от «тройки» Отрубина.
Во время планирования операции она была на вес золота, ценился каждый факт, каждая деталь — все, вплоть до личных впечатлений разведчиков. Чтобы осмыслить, сопоставить и проанализировать информацию, принятую за один сеанс, требовалось не меньше двух дней.
Вывод был прост и банален: кто-то умышленно вредил, сбивал темп работы, оттягивал время, чтобы потом обвинить в несостоятельности командира «Молнии» как планировщика операции и всю ФСК.