Я давно туда не ходила…
Она воевала вахтовым методом: пробиралась в город на пять дней, делала за это время несколько зарубок на прикладе и на неделю снова уходила на «румынскую» территорию — получать деньги и отдыхать от своего тяжкого труда. Часть продуктов она приносила с собой, часть добывала в городе у своих врагов, на ополченских полевых кухнях, где кормили всех подряд. Тут же, в теплотрассе, у нее были спрятаны выходное платье, туфли, колготки и серый неприметный плащ.
Марита на правах пленницы и проводника поползла вперед.
Теперь кроме «винтореза», который все время мешал передвигаться в тесном пространстве, давала знать о себе и рана. Левая рука быстро уставала, набухала кровью повязка на плече. Кроме всего, раздражали компенсаторы — П-образные изгибы трассы, предназначенные гасить гидродинамические удары в трубах. Приходилось извиваться змеей, преодолевая лишние метры и тесные повороты. Головеров давно бросил бронежилет, хотя пожалел о нем ночью, когда от холода била дрожь, однако оставил шлем и теперь не стукался головой о бетонную кровлю, и можно было, опустив стеклянное забрало, отдыхать лицом вниз, чтобы расслабить всегда напряженные мышцы шеи.
Сейчас же поврежденная пулей мышца быстро уставала, и Глеб полз, практически не поднимая головы.
Миновав четыре компенсатора — расстояние более ста метров, они оказались в просторном и совершенно сухом колодце с двумя люками. Глеб потолкал крышки стволом «винтореза» — привалено было на совесть.
— Осталось немного, — успокаивая дыхание, проговорила Марита. — Тем более с горки…
Головеров почиркал зажигалкой, используя один кремень, — экономил газ, сильно выжженный за вчерашний день. В коротких вспышках искр осмотрел стены и кровлю колодца — сделано прочно, по технологии, даже стыки плит промазаны раствором.
— Рана кровоточит, — заметила она.
— Стрелять не надо было, идиотка! — со злости ответил Глеб, хотя злость была не на нее, а на добросовестных строителей.
— Теперь поздно, — заключила Марита, забираясь в узкий лаз трассы.
Трубы и впрямь потянули с горки, повторяя внешний рельеф земли. Ползти было легче и быстрее, особенно там, где трубы изолировались стекловатой и рубероидом. От сетчатого же кожуха, обмазанного раствором, в кровь издирались локти и бедра.
После первого же компенсатора Глеб почувствовал запах сырости.