– Это Мартин Лютер Кинг? – спросил отец. – Разве ты не знаешь, что он был связан с коммунистами?
Он прикусил странную ткань, образовавшуюся на месте его губ.
Ночью родители уехали. Я смотрела, как они уходят, а потом вернулась к своему дневнику: «Удивительно, как я могла всему этому верить, не испытывая ни малейших сомнений. Весь мир был не прав – прав был один только отец»."
"Я вспомнила о том, что жена Тайлера, Стефани, сказала мне по телефону несколькими днями ранее. Она сказала, что потребовались годы, чтобы убедить Тайлера позволить сделать прививки их детям.
В глубине души он продолжал считать вакцины частью заговора медицинского истеблишмента. Вспомнив об этом сейчас, когда голос отца все еще гремел у меня в ушах, я удивилась своему брату. «Он же ученый! – написала я в дневнике. – Как он может не понимать этой паранойи!» Я перечитала написанное, и едкость уступила место иронии: «Вот опять! Есть ли у меня право смеяться над Тайлером, когда мне самой до сегодняшнего дня не сделали ни одной прививки?»
Собеседование на стипендию Гейтса проходило в колледже Сент-Джонс в Аннаполисе.
Кампус колледжа напугал меня своей безупречностью – идеальные газоны и элегантная колониальная архитектура. Ожидая в коридоре своей очереди, я страшно нервничала. В брючном костюме чувствовала себя неловко, поэтому судорожно вцепилась в сумочку Робин. Но профессор Стейнберг написал столь убедительную рекомендацию, что мне и делать ничего не пришлось.
Подтверждение пришло на следующий день: я получила стипендию.
Телефон буквально разрывался, мне звонили из университетской газеты и с местной радиостанции.
Я дала полдюжины интервью. Меня показали по телевизору. Однажды утром я обнаружила, что моя фотография украшает главную страницу университетского сайта. Я стала третьей в истории университета студенткой, получившей стипендию Гейтса, и университет стремился использовать этот факт в полной мере. Меня спрашивали о школе, о том, как школьные учителя подготовили меня к такому успеху. Я уворачивалась, парировала, даже врала, когда это было нужно.
Ни одному репортеру я не сказала, что никогда не училась в школе.
Сама не знаю, почему я этого не сказала. Мне ненавистна была мысль о том, что меня будут хлопать по плечу и говорить, какая я молодец. Я не хотела стать персонажем очередного слезливого рассказа Горацио Элджера о воплощении американской мечты. Я хотела, чтобы моя жизнь обрела смысл, а подобная история дать его не могла.
За месяц до выпуска я приехала в Олений пик.
