Я велел ей встать на Ножницы, так и будет!
Они орали друг на друга пятнадцать минут. Ссора эта отличалась от прежних стычек, в ней было что-то первобытное, настоящая ненависть. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так кричал на отца, и это меня изумило. Но перемена, произошедшая в отце, меня напугала. Лицо его стало жестким и отчаянным. Шон пробудил в нем какую-то первобытную потребность. Отец не мог уступить в этом споре, не потеряв лица. Если я не стану работать на Ножницах, он перестанет быть собой.
Шон прыгнул вперед и изо всей силы ударил отца в грудь. Отец пошатнулся, оступился и упал. Он лежал в грязи, не в силах поверить в то, что случилось. Потом вскочил и кинулся на сына. Шон поднял руки, чтобы блокировать удар, но отец вдруг опустил кулаки – наверное, вспомнил, что сын лишь недавно начал ходить.
– Я велел ей сделать это, и она сделает, – разъяренно прошипел отец. – Или не будет жить под моей крышей.
Шон посмотрел на меня. На мгновение мне показалось, что сейчас он отправит меня собирать вещи, в конце концов, он сам сбежал от отца в моем возрасте.
Но я покачала головой. Я не собиралась уходить из дома – вот так. Я буду работать на Ножницах, и Шон понял это. Он посмотрел на машину, потом на груду металла рядом с ней – около пятидесяти тысяч фунтов железа.
– Она сделает, – сказал он.
Отец, казалось, вырос на пять дюймов. Шон неуверенно нагнулся и поднял тяжелую балку, а потом потащил ее к Ножницам.
– Не дури, – окликнул его отец.
– Если она это может, я тоже могу, – ответил Шон.
Голос его стал совсем другим. Я никогда не видела, чтобы он уступал отцу, ни разу. Но этот спор он решил проиграть. Шон понял, что, если не подчинится он, подчиниться придется мне.
– Ты мой мастер! – заорал отец. – Ты нужен мне в Онайде! Не трогай этот хлам!
– Тогда отключи Ножницы.
Отец пошел прочь, отчаянно ругаясь. Похоже, он считал, что сын одумается еще до ужина. Шон проводил его взглядом, потом повернулся ко мне и сказал:
– Ну, давай, Сладшая местра, тащи сюда эти балки, а я буду работать на машине.
Если железо толщиной, скажем, полдюйма, ты будешь придерживать его, чтобы меня не затянуло под лезвия. Хорошо?"
"Мы с Шоном работали на Ножницах месяц. Отец был слишком упрям, чтобы отказаться от этой идеи, хотя простой мастера обошелся ему дороже, чем если бы мы резали железо резаками. Когда мы закончили, синяки на мне были, но обошлось без травм. Шон на этой работе чуть не умер.
