Я тут же услышала над ухом его негромкий голос:
— Ты же понимаешь, что Багрейн прилетел сюда не для того, чтобы помочь?
Я кивнула:
— Думае…те, искал вас, чтобы добить?
— Вероятно. Или убедиться, что я попал в лапы горцев.
— Багрейн очень удивился, когда увидел меня.
— Потому что тебя здесь не должно было быть, — напомнил куратор. — Я собирался отпустить тебя на бал. И тогда ты бы не пострадала.
— Тогда пострадали бы все, — возразила я и шевельнула раненым плечом. — Если бы я не почуяла змеев, все могло бы закончиться хуже.
— Ничего еще не закончилось, — вздохнул Вестейн. — Я надеюсь, что Сигмунд вовремя доложил ректору, а Эйнар смог застать Йорана. Будь начеку. Не исключено, что на пути нас ждет еще одна засада.
Я кивнула и замолчала. Пейзажи, по которым мы летели, были совсем незнакомы мне. Совесть проснулась и немного погрызла меня за то, что я продолжаю прижиматься к своему куратору. Но я вспомнила, сколько раз мы так летали до злосчастного поцелуя, и махнула рукой. Вестейн заводить разговор о том, что произошло вчера, не спешил.
Я начала прикидывать, не лучше ли и правда сделать вид, что ничего не помню? В конце концов, на здоровую голову я бы ничего не натворила. Но так и не смогла принять окончательное решение.
На привал мы первый раз остановились в крохотной горной долине, возле горячего источника. Исколотое плечо понемногу давало о себе знать. Раны начали саднить. Пока я спешно жевала бутерброд, нас догнал Багрейн. Его байланг приземлился чуть в стороне от Свейта.
Широким шагом Багрейн подошел к нам и требовательно спросил:
— Что за путь ты выбрал? Нужно вернуться на маршрут патрулей, так мы скорее воссоединимся со своими!
Вестейн скользнул безразличным взглядом по его лицу и отрезал:
— Нет. Мы полетим здесь. Тебе не обязательно нас сопровождать.
— Твой байланг ранен, я не могу вас оставить, — попытался вывернуться Багрейн. — Другие пути безопаснее.
Или там нас и поджидает очередная неприятность… Я сразу поняла, почему мой куратор сменил маршрут.
Во избежании новых сюрпризов. Да и назвать царапины Свейта ранами можно было с большой натяжкой, так что причину Багрейн явно придумал на ходу.
Тут я заметила, что он снова внимательно изучает мое лицо и повязку. Нужно было срочно отвлечь его от размышлений. Поэтому я проглотила очередной кусок бутерброда, натянула улыбку понаивнее и спросила:
— Можно погладить вашего байланга, господин Багрейн?
Он посмотрел на меня, как на идиотку.
