– Не приглашала, – повторяет мои слова, – обычно я беру сам то, что хочу.
Эти слова звучат как-то по-особому.
– Обычно – это не ко мне, – отвечаю с бравадой, сама не знаю, почему злю Царева. Запуталась я, и то, что между нами искрит, я ощущаю. К щекам приливает кровь. С Вадимом я становлюсь вызывающей какой-то, словно хочется потаскать тигра за усы, провоцировать, зная, что хищник никогда не выпустит когти и не навредит.
Откуда я это знаю? Без понятия. Возможно, реакция Вадима на мой синяк его выдала с головой.
Для меня только болезненная какая-то вспышка негодования в его глазах показала, что он себе такого никогда не позволял.
– Верная. Надежная. Отверженная. До безумия красивая… – вдруг отвечает Вадим и на его губах вновь зажигается озорная улыбка, вновь смотрит на меня и кивает своим мыслям. – Станиславскому крупно подфартило с тобой, Нина. Везучий он подонок.
Качаю головой и откидываю длинный локон за спину.
– Давай закончим на этом, Вадим, – отвечаю миролюбиво, – ты говоришь о моем муже…
Замолкает.
Опять смотрит на меня, а у меня пульс учащается, тяга какая-то странная между нами. Никогда в жизни такого не испытывала, чтобы взглянуть на человека, и чтобы вот так вот штормило, а главное, я чувствую, что это притяжение взаимное.
Опускаю взгляд на свои руки, на ободок кольца на безымянном, который сейчас кажется лезвием, впивающимся в кожу, царапающим и ранящим до крови.
Странное ощущение, непонятное, болезненное…
Вдруг кажется, что этот ободок мне на руку надели насильно, что неправильно это…
Ядовитые чувства зажигаются в груди и отрезвляют.
– Я жена Петра. Что бы между нами ни было, мы разберемся. На этом все, господин Царев.
– Хорошо, Нина, я тебя понял.
Улыбается мне краешком губ, и во взгляд вновь тепло возвращается, такого оттенка орехового я никогда и ни у кого не видела.
Жду, что Вадим поднимется, наконец, оставит меня, но мужчина тянется к внутреннему карману пиджака, а я замечаю его особенность. Он часы носит на правой руке, лаконичный платиновый ободок на массивном запястье привлекает внимание к силе этой руки.
Через мгновение в его руках оказывается черная визитка, которую он кладет на стол, на автомате отслеживаю это его движение, и в голове отпечатывается, что на глянцевом квадрате нет никаких инициалов.
Только выбитые золотом цифры. Поднимаю удивленный взгляд на Царева, а он подается вперед, слишком близко…
Я опять улавливаю холодную свежесть его одеколона с терпкими нотками.
