Но потом собираюсь и вскрываю, достаю результаты и… все плывет перед глазами, пока, наконец, я не цепляю взглядом результат и в шоке поднимаю глаза на Вадима.
Его лицо будто в дымке из-за непролитых слез, которые пеленой встают. Секунды проходят прежде, чем я осознаю, что именно прочла.
Рыдание вырывается из горла, ноги слабнут, и я почти падаю, но сильные руки мужчины ловят меня, а затем я оказываюсь прижатой к литой груди.
Меня сотрясают спазмы, и слезы текут из глаз, я комкаю сорочку Вадима и плачу, будто все свои горести, всю боль выплакиваю, а Вадим молча сносит мою истерику, прижимает к себе и чуть покачивается, успокаивая меня.
Горячие ладони на моей спине, его запах с горечью полыни, который забивается в ноздри, и в животе бабочки будто порхать начинают…"
"Все это время я была так напряжена, так боялась получить ответ на свои вопросы, и вот сейчас… Сейчас это произошло.
Не знаю, сколько длится моя истерика, только белоснежная ткань сорочки Вадима пропитывается соленой влагой, становится мокрой, но его руки дарят мне какое-то умиротворение.
Наконец, выплакавшись, я поднимаю голову и вновь смотрю в волевое лицо любимого мужчины.
Вадим изменился после полученного ранения. Он будто другим стал… Все таким же, но вместе с тем…
Не знаю…
Возможно, я просто в шоке, губы с трудом подчиняются мне, когда я выдыхаю едва слышно, хотя в душе кричу о том, что прочла:
– Вадим… тут написано… что… с вероятностью девяносто девять и девять… Вадим… этого же не может быть… не может быть…
Слезы опять текут по щекам, а Царев обнимает меня еще крепче, не дает скатиться в какой-то шок, который накрывает меня.
– Дыши, Нина… – ласкает меня, проводит пальцами по моей скуле, цепляет мои губы, – выдыхай, родная…
– Но как?
Качаю головой, а сама не понимаю, что улыбаюсь…
– Я с ума, наверное, сошла, Вадим… Но там написано… Написано, что ты отец…
Меня вдруг разрывает от счастья. Запрокидываю голову и начинаю смеяться. Так реагирую на невероятное.
Немыслимое просто, а потом замолкаю резко и вновь смотрю в любимые глаза мужчины, который был предначертан мне, но… хитросплетенные игры лишили нас счастья, которое должно было быть нашим по праву…
Молчу и смотрю в глаза…
И будто жизнь целую проживаю в мгновение.
Качаю головой, не веря и веря одновременно…
– Что там написано, Нина?
Спрашивает и сильнее меня к себе прижимает. В глаза мои всматривается. Будто приговора ждет.
