– И вы не поднимались в будуар миссис Аллен?
– Да нет же, говорю вам. Мы были все время в одной комнате и не покидали ее.
Джепп задумчиво рассматривал его минуту или две, затем спросил:
– Сколько у вас пар запонок?
– Запонок? Запонок? А запонки-то тут при чем?
– Конечно, вы не обязаны отвечать.
– Отвечать? Я и не собирался. Мне нечего скрывать. И я потребую извинений. Вот мои запонки! – Он протянул руки.
Джепп кивнул, глянув на запонки из золота и платины.
– И еще вот эти. – Майор встал, открыл ящик, достал оттуда шкатулку, открыл ее и сунул прямо под нос Джеппу.
– Отличный дизайн, – сказал старший инспектор. – Я вижу, одна из запонок повреждена – кусочек эмали откололся.
– И что?
– Полагаю, вы не помните, когда это случилось?
– Пару дней назад, не больше.
– Вас не удивит, если вы услышите, что это случилось во время вашего визита к миссис Аллен?
– Ну и что? Я же не отрицаю, что был у нее.
Майор говорил надменно. Он продолжал угрожать, играя роль оскорбленной невинности, но руки у него дрожали.
Джепп подался вперед и, подчеркивая слова, произнес:
– Да, но этот кусочек эмали от запонки был обнаружен не в гостиной. Он был найден наверху, в будуаре миссис Аллен, в той самой комнате, где она была убита и где некий мужчина курил точно такие же сигареты, как ваши.
Выстрел попал в цель. Юстас плюхнулся назад в кресло. Глаза его забегали. Маска громилы спала, и открылось лицо труса. Зрелище это было неприятным."
"– У вас ничего на меня нет! – Он почти скулил. – Вы пытаетесь пришить мне дело! Но у вас ничего не выйдет! У меня алиби… Я и близко к тому дому не подходил той ночью…
Тут заговорил Пуаро:
– Нет, вы не подходили к тому дому еще раз.
Вам это не было нужно… Ибо миссис Аллен, вероятно, была мертва уже тогда, когда вы уходили.
– Это невозможно… невозможно… невозможно… Она же в дверях стояла… говорила со мной… Ее должны были слышать… видеть…
– Да. Люди слышали, как вы с ней говорили, – мягко сказал Пуаро. – И вы сделали вид, что ждете ее ответа, и заговорили снова… Это старая уловка.
Люди могли подумать, что она там стояла, но ее никто не видел, поскольку никто даже не смог сказать, была она в вечернем платье или нет, не могли назвать даже цвет ее платья…
– Господи, это неправда… неправда…
Теперь его трясло. Он сломался.
Джепп посмотрел на него с отвращением.
– Я должен попросить вас, сэр, проехать с нами, – жестко сказал он.
– Вы арестуете меня?
– Скажем так – вы задержаны для допроса.
Тишину разорвал долгий судорожный вздох.
