Оба вопросительно уставились на него, а он продолжал:
– Я вспомнил, о чем я хотел спросить, мадемуазель. Тем вечером, когда мы все пошли к кабинету, после того как Снелл сказал, что он заперт, вы остановились и что-то подняли.
– Я? – Мисс Лингард казалась весьма удивленной.
– Да, как только мы вышли в прямой коридор, ведущий в кабинет. Что-то маленькое и яркое.
– Как странно – я ничего не помню… Минуточку… да! Просто я не думала… Минуточку, это должно быть здесь.
Открыв черную атласную сумочку, она высыпала ее содержимое на стол.
Пуаро и майор Риддл с интересом осмотрели коллекцию вещей. Там были два носовых платка, пудреница, маленькая связка ключей, футляр для очков и еще один предмет, который Пуаро жадно схватил.
– Черт, пуля! – воскликнул майор Риддл.
Предмет действительно выглядел как пуля, но оказался маленьким карандашом.
– Это я и подняла, – сказала мисс Лингард. – Я совсем забыла о нем.
– Вы знаете, кому он принадлежит, мисс Лингард?
– Да, конечно, полковнику Бери. Он сделал его из пули, которая попала в него – вернее, не попала, если вы понимаете, что я хочу сказать – в Южной Африке.
– Вы знаете, когда этот карандаш в последний раз был при нем?
– Ну… днем, когда они играли в бридж, поскольку я заметила, как он записывал им счет, когда я пришла на чай.
– Кто играл в бридж?
– Полковник Бери, леди Шевенэ-Гор, мистер Трент и мисс Кардуэлл.
– Думаю, – мягко сказал Пуаро, – мы его сохраним и отдадим полковнику лично."
"– О, пожалуйста, будьте так добры! Я так забывчива, что могу и не вспомнить, что это надо сделать.
– Не будете ли вы так любезны, мадемуазель, попросить полковника Бери сейчас прийти сюда?
– Конечно. Пойду и сразу же найду его.
Она поспешила прочь. Пуаро встал и начал бесцельно расхаживать по комнате.
– Начнем, – сказал он, – восстанавливать события дня. Это интересно. В половине третьего сэр Жервас занимается счетами с капитаном Лэйком. Он слегка озабочен. В три он обсуждает книгу, которую пишет, с мисс Лингард.
Он очень взволнован. Мисс Лингард связывает это с Хьюго Трентом из-за случайно оброненного замечания. Во время чая он ведет себя нормально. После чая, как говорит нам Годфри Бэрроуз, он в хорошем расположении духа в результате какого-то события. В пять минут девятого он спускается вниз, идет в кабинет, пишет на листке бумаги «Простите» и стреляет себе в голову!
– Понимаю, что вы хотите сказать. Это не согласуется между собой, – медленно проговорил майор Риддл.
