Он задал вопрос обычным дружелюбным тоном:
– Когда вы зажгли камин, мадемуазель?
– Камин? – Ее голос звучал отсутствующе и рассеянно. – Да как только приехала нынче утром.
– Прежде, чем подняться по лестнице, или потом?
– Прежде.
– Понятно. Конечно, это естественно… А дрова уже были положены или вам пришлось это сделать?
– Уже были. Оставалось только спичку поднести.
В ее голосе звучало легкое нетерпение. Она явно подозревала, что он разговаривает с ней, только чтобы не молчать. Возможно, так оно и было.
В любом случае Пуаро продолжал спокойную беседу:
– Но я заметил, что в комнате вашей подруги только газовый камин?
Джейн Плендерли отвечала механически:
– У нас только один угольный камин, остальные газовые.
– Вы и готовите на газу?
– Мне кажется, что сейчас все готовят на газу.
– Верно. Это гораздо легче.
Короткий разговор угас. Джейн Плендерли постукивала туфлей по полу. Затем она вдруг резко сказала:
– Этот старший инспектор Джепп – его считают умным?
– Он весьма хорош.
Да, он на хорошем счету. Он работает усердно и тщательно, и мало что ускользает от него.
– Любопытно… – пробормотала женщина.
Пуаро смотрел на нее. В отблесках пламени глаза ее казались ярко-зелеными. Он негромко спросил:
– Смерть вашей подруги сильно вас потрясла?
– Ужасно. – Она говорила коротко и искренне.
– Вы ведь не ожидали такого, нет?
– Конечно нет.
– Значит, наверное, вам сразу показалось, что это просто невозможно, что такого не может быть?
Его спокойный участливый тон словно прорвал защиту Джейн Плендерли.
Она заговорила горячо, естественно, без напряженности в голосе:
– Именно так. Даже если бы Барбара покончила с собой, я не могу себе представить, чтобы она сделала это именно так.
– Но все же у нее был пистолет?
Мисс Плендерли нетерпеливо отмахнулась.
– Да, но этот пистолет был полным старьем. Она бывала в странных местах и держала его по привычке, больше незачем. В этом я уверена.
– А! А почему вы уверены?
– Она сама говорила.
– Например?
Голос бельгийца звучал очень ласково и дружелюбно. Он незаметно направлял ее.
– Ну, например, однажды мы обсуждали самоубийство, и она сказала, что легче всего просто включить газ, заткнуть все щели и лечь спать. Я сказала, что это невозможно – вот так лечь и ждать. А она сказала, что никогда не могла бы застрелиться. Сказала, что слишком боится, что не получится, и к тому же ненавидела грохот.
– Понятно, – сказал Пуаро.
