Останутся еще трое: Лерхе из МИДа, Бутенев из Морского министерства и Дуткин из финансов. По ним пока нет даже формуляров. Но Сергей Фирсович скоро их добудет. Мы до сих по не знаем самого важного: как выбирали церемониймейстера? Кто были главные соперники? Это известно князю Долгорукову, но он идиот. Поэтому зайдем с другой стороны.
– С какой? – встрепенулся губернский секретарь. Ишь как в сыщики заигрался!
– Да с самой обычной. Будем разговаривать с состоящими. Много и подробно. Каждый станет помалкивать о себе и валить на других.
Как соберем все показания, поймем, кто главный подозреваемый.
На этом Особенная часть разошлась по делам. Шустов побежал на полицейский телеграф, Валевачев – на вокзал. Лыков же отправился на конспиративную квартиру встречаться со штабс-капитаном Афанасьевым.
Тот, как вошел, сразу стал прибедняться:
– Времени очень мало дали, Алексей Николаевич! Все ж Экспедиция церемониальных дел от меня далеко.
– Давайте лучше к сути.
– Слушаюсь! Барон Будберг скончался в феврале и освободил таким образом вакансию.
Сразу началась вокруг этого суета.
– В каком смысле?
– Желающие сделаться церемониймейстером стали облизывать князя Долгорукова. Решал-то он! Фактически единолично. Ну и начались приступы.
– С чьей стороны?
– Этого пока выяснить не удалось. Знаю лишь, что прошения подали пять человек.
– Надо узнать кто, Павел Архипович. Кровь из носу! Сам я не могу – князь запретил подчиненным сообщать мне сведения.
– Дайте время, я узнаю! Послезавтра именины у титулярного советника Евреинова.
Он один из двух секретарей экспедиции. Поскольку мы с Евреиновым играем в карты по маленькой, я приглашен. Попробую его разговорить. Только вот…
– Что смущает?
– Больно он любит выигрыши. Сколько разрешите ему проиграть? Чтобы стал словоохотливее.
Лыков вынул из портмоне четвертной билет.
– Хватит?
– За глаза! – обрадовался штабс-капитан, убирая купюру. – Теперь дальше. Удалось кое-что узнать про Бутенева.
– Из Морского министерства? Валяйте!
– Темная он лошадка. Кто-то сильный его тянет.
– А подробней?
– Бутеневу всего двадцать четыре года, а он уже коллежский секретарь и состоит в звании церемониймейстера. На службе появляется лишь двадцатого числа, когда жалованье выдают. Остальные дни жуирует. Высокомерен, ленив, и все ему сходит с рук. Прозвище у Бутенева в министерстве – Неприкасаемый!
– Любопытно. Кто же этот покровитель? И за какие заслуги молодому оболтусу все дозволяется?
– Это уже мне не по зубам, Алексей Николаевич.
