– Самая настоящая. Тех-то мы знаем, тоже приезжали. И хоть на вид фу-ты ну-ты, а все равно видать! Эта не из таких. Порядочная. Богато одета, со вкусом и наряды часто меняет. Три или четыре раза Устин Алексеевич привозил ее к себе на извозчике. Когда встретился мне на лестнице, самодовольно так пояснил, что богатая вдова и без ума от него…
– А фамилии не называл? Или хоть имени. Любопытно было бы найти эту вдову.
– Нет, не говорил. Вот. А в субботу снова попался и сказал, что хочет жениться. Я спросил когда. У меня на втором этаже хорошая квартира пустует, интересно было бы им сдать.
Дашевский ответил, что как только перейдет на службу в Экспедицию церемониальных дел, так тут же и венчание. А уже спускаясь по лестнице, обернулся и добавил с обычным своим хвастовством: «За ней двадцать тысяч годового дохода и собственный дом! Так что ваша квартира нам не интересна».
– Спасибо за рассказ, господин Осин-Бруно. Пришлите мне сюда сначала Дериглазова, а потом дворника, и не смею более вас задерживать.
Вместе с коридорным появился и Валевачев.
Он уже обошел соседей и теперь сел по правую руку от начальника – учиться вести допросы.
Коридорный, лохматый шустрый парень в засаленной жилетке, тут же заявил:
– Вообче-то, я про Петрова ничего не знаю…
– Погоди, – остановил его Лыков. – Пиво вместе пили?
– Единый тока раз.
– А что так мало?
– А он жадный, Петров-те. Надо бы поровну платить, а он сказал – денег нету. В другой-де раз. Я трижды напоминал, а он одно: нету да нету. Вот-де у барина пятерку отсужу, тогда и угощу.
– А что за пятерка?
– Барин на его жалованье вычет наложил. За разбитую, значит, посуду. Петька сперва смирился. А потом кто-то ево научил к мировому пойти, он и обратился.
– И что, отсудил?"
"– Отсудил, как есть! – радостно воскликнул коридорный.
– А пиво поставил?
– Не поставил, овечья душа…
– Вот стервец. А вы с ним не земляки?
– Каки земляки?! Я казанский, а он псковской. Здеся познакомились…
– Что о нем можешь сообщить? Баба у него есть? Или родня в городе? В гости он ходил? И вообще, куда твой Петька подевался? Понедельник, а его нет.
Часто он раньше загуливал?
Дериглазов наморщил лоб.
– Нет, он не гуляка. Скорее домосед. Танцульки не жалует, а в трактир ходит тока за чужой счет. Скучный человек! А про фурсетку его али родных сказать ничего не имею. Неприятный он, Петька, нелепый. С таким и водиться-те противно.
– А как Петров со своим барином уживался?
– Плохо. Жалованье ему господин Дашевский всегда задерживал.
