Ничто не мешает Саулю скользнуть рукой мне в трусы. Я готовлюсь и жду — предвкушаю. Но в тот миг, когда умелые шершавые пальцы раздвигают мои мокрые складки, вдруг замираю, парализованная острой вспышкой удовольствия, и на задержанном рваном выдохе нечаянно прикусываю его губу.
— Пожалуйста… Пожалуйста… Рома… Рома…
— Хочешь быстро кончить? Или в дом пойдем?
— Быстро.
Нет сил терпеть. Я на грани безумия. Мне нужна разрядка незамедлительно.
— А ты заслужила, чтобы кончить, мурка?
Он дразнит, что ли? Не разберу.
Да и неважно мне в тот момент. Готова подыгрывать любому тону.
— Заслужила… Я же была хорошей… Была? — сомневаюсь и от этого беспокоюсь.
— Была, — услышав это хриплое подтверждение, невольно выдыхаю с облегчением. — Хорошая девочка… Моя хорошая девочка…
Не совсем, конечно. Но Саульский закрывает глаза, прощая мелкое хулиганство. И мне настолько приятно от этих поблажек, что в какой-то миг даже страшно. Из глаз слезы прорываются, едва удается смахнуть.
Он мною доволен, хвалит меня, называет своей.
А я от этого счастлива?
Решаю, что меня тупо на эмоциях заносит. Полностью отпускаю себя, собираясь наслаждаться каждой секундой.
Саульский встает и перемещается вместе со мной. Высаживает на высокий дубовый стол, забросив предварительно на него мой плащ. Распускает ремень, вжикает молнией, приспускает брюки вместе с бельем…
Я зажмуриваюсь и, хватаясь пальцами за полы его расстегнутой рубашки, молочу какую-то ерунду, типа: «Господи, спаси и сохрани!».
Наверное, не вовремя вспоминаю его «Обожжешься, Юля».
Наверное… Я ничего уже не соображаю. Мы занимаемся сексом практически каждый день. Я ничего не теряю. Или теряю? Не понимаю.
Внутри меня все сжимается от жгучего трепета, когда Рома оттягивает в сторону полоску моих трусов и прижимается к входу горячим членом.
— Хорошо тебе со мной? Хорошо? — в нарастающей панике зачем-то пристаю к нему с вопросами.
Вместо ответа он просто толкается внутрь меня. Одним мощным движением полностью заполняет мое изнывающее томлением лоно и замирает, прикрывая веки.
Я тоже цепенею, пытаясь справиться с пронизывающими мое тело яркими и жаркими импульсами.
Часто дышу, но продолжаю настаивать:
— Хорошо тебе? Скажи…
— Хорошо, — горячо выдыхает мне в шею.
И я удивляюсь, насколько чужое дыхание может возбуждать. Нет, не чужое. Его.
— Мне тоже, знаешь?
— Знаю.
Зафиксировав мое тело в удобном для себя положении, подается назад с задушенным выдохом и двигается до упора с моим громким стоном.
