В этом нет ничего сверхкошмарного и омерзительного. Можно выдержать. Вот только меня кроют какие-то абсолютно безумные эмоции. Слишком сильные. Слишком неожиданные. Слишком невероятные. Я не могу с ними справиться. Продолжаю трястись под Саульским и… Я будто загораюсь. Я вся — сплошной оголенный нерв. Искрю, шиплю, стону, хриплю, покрикиваю, бормочу какую-то бессвязную ерунду.
Когда Саульский проталкивает головку члена, появляется боль. Глухая и томительная. Она отвлекает от его губ на моей шее, но она же — отрезает меня от себя.
Сознание мутнеет. Я больше не принадлежу себе. Я не помню ничего из того, что раньше было важным. Я забываю все свои страхи и отпускаю принципы. Просто дышу и чувствую.
Мне хорошо с ним. Даже так — мне хорошо.
Господи…
Несмотря на все свои угрозы, Сауль действует очень медленно и, я бы сказала, достаточно осторожно. Заполнив меня полностью, неподвижно замирает. Поначалу смиренный страх того, что меня разорвет от его габаритов, сохраняется. Но спустя время, которое он дает моему телу, чтобы подстроиться, болезненный дискомфорт отпускает.
Мое дыхание меняется. Звуки, которые я беспрестанно издаю, становятся тише, гортаннее, протяжнее.
Он, конечно же, улавливает это. Понимает, что мне хорошо. Слегка кусает мое плечо. Тяжело выдыхает.
И начинает двигаться.
Ощущения поражают мое разгоряченное тело остротой и жаром. Стону громче, отчаянно цепляясь за наслаждение, которое, вроде как, наказывая, дарит мне Сауль.
— Рома… Рома… Рома…
Не знаю, почему называю его так.
Вероятно, идя на сближение, хочу сделать для своей совести все еще проще. А может, просто потому, что мне подсознательно этого хочется? Совершенно очевидно, что в это мгновение я никак не контролирую свои желания.
Чувствую его губы на своем плече. Ощущаю зубы на изгибе шеи. Упиваюсь тем, как он самым откровенным способом трахает меня. Громко и надсадно дыша, тянет мои бедра ближе. Жадно и отрывисто вбивается в мою отзывчивую плоть.
Наши покрытые испариной тела скользят и сталкиваются, формируя в пространстве зычные сочные хлопки.
Все звуки, все ощущения, все действия — порочные, незнакомые и запретные.
Когда пальцы Сауля находят бугорок моего клитора, я уже просто не способна выдерживать внутренний ураган. И он сметает меня. Толкаясь к своему мучителю навстречу, истекаю наслаждением. Охрипшим голосом протяжно стону и кончаю. Без каких-либо трепыханий позволяю ему сделать то же самое — в мое тело.
