— Вот, что за манера, а? Мне ведь подготовиться нужно, какой-то наряд подобрать…
— Успеешь, мурка. Только фату не надевай.
— Какую фату?
Прочищаю горло и скашиваю взгляд в сторону.
— Свою.
— А почему? — по голосу слышу, что поняла.
Играет со мной.
Упорно в окно смотрю. Постукивая пальцами по нагретой у стекла коже, фокусируюсь на городской суете и, помня о сыне, стараюсь выражаться культурным русским языком."
"— Почему, почему… Юль, — с нажимом ее имя произношу, как и всегда, когда нужно собрать ее внимание.
— Не хочу, чтоб в церкви неуместные воспоминания погнало. Оденься скромно.
После этих слов она недолго выдерживает паузу. Потом, не сдержавшись, прыскает и откровенно хохочет. А у меня уже стоит.
— Юля… — поворачиваюсь, когда на ее веселье реагирует Богдан. Выпуская изо рта грудь, в тон матери заходится смехом.
— Ох… — хихиканье моей мурки обрывается. Ей приходится резко притиснуть к соску пеленку, чтобы остановить брызнувшее молоко. — Бодя, что ты вытворяешь? — и вновь смеется. Теперь уже не на меня эта эмоция направлена.
— Тебе тоже смешно, да?
Когда она передает разгулявшегося сына мне, закрепляю его в автокресло и подаю ему странную пёструю цацку, от которой он с необъяснимой силой прётся. Юля тем временем обтирается влажными салфетками и поправляет одежду.
— Я на полном серьезе сейчас, — ловлю ее взгляд.
— Да, я поняла. Только фату мне в любом случае уже нельзя… И вообще, нельзя нам венчаться, Саульский.
— Еще как можно.
— Там правил много, и ответственность друг за друга увеличивается, — видит, что я на это никак не реагирую.
Добавляет весомый, по ее мнению, аргумент: — Три дня воздержания перед обрядом…
— Потерпим.
— Серьезно?
— Серьезно.
— Ну, ок, — скрещивая на груди руки, долго буравит меня взглядом. — Это ж мы душами соединимся, Ромочка?
— Мы — уже, — сурово подсекаю ее попытку меня то ли шокировать, то ли испугать. — Теперь шлифанем перед Богом.
— Поверить не могу…
— Что?
— Что тебе это нужно.
— Нужно.
Крестины празднуем в саду. Листья уже пожелтели, местами начали опадать, но в общей массе еще не утратили своей природной яркости и сочности.
Гости вздыхают, нахваливая эту красоту. А мне сегодня хочется напиться. Не так, чтобы прям в дымину. Меня несут хорошие эмоции. Я счастлив. Да, именно так это и называется. Я счастлив и всех угощаю. Японского посла, в том числе. Благо он в разы лучше Момо по-нашему изъясняется. Они, конечно, наглеют и половину вечера болтают на своем. Юлька тоже вклинивается.
