Появляется в обед, ровно к назначенному часу. Собранный и молчаливый, как и все последние дни.
— Привет.
— Здравствуй.
— Как дела?
— Тебе интересно? Или спрашиваешь, чтобы за что-то зацепиться?
— И зацепиться тоже, — улыбаюсь без тени смущения.
— Порядок.
Может, и глупо, но я чувствую себя очень счастливой, просто вышагивая с коляской рядом с Саульским. В голубом вязаном платье и со своими улыбками я, вероятно, выгляжу слишком броско на фоне крайне серьезного Ромы в строгом темно-синем костюме.
Даже пасмурная погода не способна омрачить мое настроение.
Богданчик уснул, как только колеса пришли в движение. Он так мило смотрится в серо-синем махровом комбинезончике. Стоит взглянуть, улыбаюсь. Уже щеки болят.
— Хочешь покатить Богдана? — решаюсь понаглеть.
Саульский хмурится и, кажется, резко теряет присущую ему уверенность. Явно не представляет, что ему делать. Оглядывается на идущую позади охрану. Затем смотрит в спину возглавляющего нашу странную процессию Макара. Тянет время для принятия верного решения.
Я сдерживаю подступающий смех.
— Рома, — не останавливаясь, на ходу отпускаю ручку. — В этом нет ничего сверхсложного, — смотрю вслед продолжающей катиться коляске.
Как я и рассчитываю, Саульский ловит крепкими ладонями изогнутую кожаную дугу.
— Ты что делаешь? Здесь же наклон.
Он ругает меня, а мне так радостно! Смотрю ему в глаза и улыбаюсь. Все шире и шире.
— Я знала, что ты поймаешь.
Наконец Саульский переключает внимание на коляску. У меня сердце замирает при виде бури эмоций, отражающейся на его лице.
Чтобы притушить их, ему требуется значительный отрезок времени. Меня саму наизнанку выворачивает. Поэтому я даже радуюсь, когда он справляется. Бросаясь разглядывать окружающие нас кустарники, на самом деле незаметно перевожу дыхание.
— Долго это будет продолжаться?
— Еще минут двадцать, — якобы не понимаю вопроса.
— Юля… Домой поехали.
— Я не готова, — чувствую, что вновь на меня смотрит, но сама глаз от коляски не отрываю. — Сейчас не готова.
— А когда? Юлька…
— Что я могу тебе ответить? — встрепенувшись, все-таки встречаю его настойчивый взгляд. — Точных дат у меня нет.
— Когда будут?
— Саульский… Не дави.
— А мне думается, ты только и ждешь, когда надавлю. Сама не решишься, — отрывисто и глухо заявляет он. — Я прав, Юля? Скажи.
— Рома…
— Просто дай знак, — просит с привычной хрипотцой в жёстком голосе. — Слышишь меня? Юля?
— Слышу.
Когда буду готова к штурму, обязательно дам.
