Юля наверняка физически изнурена, но не жалуется. А я просто не могу перестать ее трахать. Мне хочется делать это непрерывно.
— Почему у меня ощущение, что ты на меня охотишься? — ее голос звучит сипло.
Она еще не отошла после сна, а до этого много кричала.
— И почему? — невольно усмехаюсь.
Чувствую, как по Юлиной коже бежит чувственная дрожь. Начинаю отсчет, когда она придет в нужную готовность.
— Ты так сосредоточен, так нетороплив, методичен в каждом движении… — стоит надавить на клитор, ее бархатный голосок с хрипом срывается.
Получая этот отклик, машинально стискиваю свою мурку крепче. Прижимаясь щекой к ее щеке, втягиваю носом смешанный запах — она пахнет сексом, пахнет мной. А я на собственной коже улавливаю ее нежно-медовый ароматический след."
"— Ты наблюдаешь и прислушиваешься… — продолжает Юлька. — Не напираешь, но и расслабиться не позволяешь…
Я снова усмехаюсь.
— Ты же не думала, что мы здесь на рассвет смотреть будем?
— Признаться, думала. Но недолго.
— Расстроена?
— Немного.
— Тогда смотри, — выдыхая, прикусываю кожу на ее шее. — Пока у тебя есть такая возможность.
— Смотрю.
— Заметно.
Глаза прикрыты. Трется задницей о мой член. Вздрагивает от каждого касания и каждого поцелуя.
— Тебе нравится? Этот рассвет?
— Да.
Даже глаза не открыла.
— Если мы на охоте, как думаешь, когда я перейду в атаку?
— Я не знаю.
— Тебе страшно?
Несколько напрягает тот факт, что этот простой вопрос заставляет ее задуматься. От усердия между бровей даже появляется залом.
Я мог бы особо не заморачиваться, просто разбудить ее и принудить к сексу. Знаю, что не оказывала бы сопротивления. Но так мне не надо. Я люблю сводить ее с ума. Раздвигать границы дозволенного. Дальше и дальше. Чего греха таить, я уже их все нарушил.
— Да. Мне немного страшно, — озвучивает Юля и вздрагивает, покрываясь множеством мелких мурашек.
— Почему?
— Я не знаю.
— Я не причиню тебе боль.
— Это… другое… Я не знаю, как объяснить…
— Я был в каждом уголке твоего тела.
Я уже всецело тобой обладаю, — говорю почти шепотом, голос охрип. Не переставая ее гладить, растираю прибывающую влагу между чувствительных складок. — Ничего ужасного я с тобой не сделаю. Не бойся меня, мурка Юлька.
Она растягивает губы в улыбке и коротко смеется, но давится воздухом, когда я кусаю ее за плечо и, пробегая губами выше, всасываю шелковую кожу на шее.
— Ох, Боже, черт…
Течет моя мурка. Влага тянется за пальцами вязкими полосками.
