Ненавижу его сейчас, когда предлагает выпить, чтобы мне не было слишком тяжело.
- Думаю, мы завершим не на такой уж неприятной ноте, - говорит Демьян и снова ведёт меня к столу."
"Снизу раздаётся плач и я, совсем забыв, что обернута лишь в полотенце, кидаюсь вон из кабинета. Но уже в следующий момент плач прекращается, и я слышу умиротворяющий и очень по-домашнему приятный голос Валентины Сергеевны.
Она нежно воркует с Игорьком, и он на удивление быстро успокаивается.
- Ну вот, несколько минут у нас ещё есть, - говорит Демьян, уже стоящий рядом, и снова уводит меня в кабинет.
- Демьян, хватит уже унижений, прошу, - умоляю я.
Но он не слушает. Подсаживает и хватается за края полотенца.
В отчаянии я тянусь к ранее предложенному им бокалу и делаю большой глоток, чтобы немного приглушить неприятие.
- Что это? - в удивлении восклицаю я, потому что на вкус это совершенно не алкоголь, а...
- Чай с молоком? Серьезно?
- Ммм, ты ведь, кажется, только это теперь пьешь...
- Но...
Пока я перевариваю эту информацию, он укладывает, раскрывая полотенце и раздвигает мои колени.
- Шикарный вид, как я и хотел, - говорит он, а потом склоняется над моими бедрами.
Покрывает поцелуями сначала одно колено, сильно покрасневшее исключительно из-за него, потом другое. Затем склоняется нам моей промежностью, блокируя все попытки свести ноги вместе.
Я кончаю, едва его язык проходится по моему клитору. Так быстро, почти мгновенно, несмотря на то, что дала себе слово не расслабляться и не поддаваться. И это новая, отдельная степень унижения для меня.
Все время, пока моё тело сотрясают волны удовольствия, он держит мои бедра, не отпуская, а затем слегка подвигает к себе и снова скользит в меня членом.
Я ахаю, и в этот момент ему кто-то настойчиво звонит.
Не прерывая процесса он принимает вызов и начинает разговаривать о... своих делах. О делах, черт бы его побрал!
Вдалбливается и как ни в чем не бывало треплется о своем. Мнёт мою грудь, а сам смеётся над какими-то словами собеседника и даже толком на меня не смотрит.
Хорошо, что я недавно кормила и молока пока что набралось не сильно много.
И всё равно я ударяю его по руке. Оставляет в покое грудь, переключается на моё горло. Чуть сжимает и вбивается так несколько раз.
После этого его ладонь скользит к клитору и пальцы начинают умело его растирать.
С его губ срывается стон, а на вопрос собеседника, о содержании которого несложно догадаться, сообщает, что да, проводит время со шлюхой.
- Да, офигенная.
