Такой позор! Как мой взгляд мог упереться туда? Я же не девочка-припевочка, нашла куда смотреть!
— Если не уйдете вы, уйду я. — старалась говорить строго и спокойно.
— Увидимся, красавица. — бросил Емельянов и вышел наконец-то из комнаты. Руки дрожали, а голова ужасно разболелась. Я сбросила обувь, хотела прилечь ненадолго, пока гости празднуют, но что-то меня дернуло подойти к окну.
Степа подлетел к Емельянову. Хотелось услышать о чем они говорят, но окно я открыть не могла. Оно хоть немного приглушало шум.
Звуки музыки и голос пьяного тамады мог разбудить Марка. Я и так удивлялась, как он смог уснуть.
Разговор между мужчинами явно велся на повышенных тонах. Муж замахнулся, но не попал по лицу Максима. Емельянов схватил Степу за галстук и подтянул к себе. Муж хватал ртом воздух, руками пытался ослабить узел на шее, а носочки туфлей стирали кожу о грубую поверхность тротуарной плитки. Он его сейчас задушит! Это ужасно, но сожаления по этому поводу я не испытывала.
Емельянов оттолкнул Степана и тот приземлился пятой точкой на землю.
Сейчас муж не думал о том, как он выглядит, Степа ползал по траве и кашлял. Я была рада, что его хоть кто-то наказал. Хоть кто-то заставил его пройти через унижение и боль.
Я засмотрелась на унижение мужа, пропустила момент, когда Емельянов поднял взгляд на окно. Он что-то проговорил одними губами, но я не разобрала ни слова, зато отчетливо поняла, мужчина недоволен. Ему не понравилась ложь, с помощью которой я остановила Степу…
Максим Емельянов решительно направился в дом.
Глава 5
Гризли
Я вообще сначала не понял претензий Левина. Подумал, что он все-таки увидел, как я покидаю их спальню.
— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю! Как ты посмел обоссать мои розы! — на его крик обернулось несколько гостей. Я даже не знаю, что меня больше удивило «мои розы» или то, что я на них справил нужду. Конечно, я парень не святой, будучи на природе не раз приходилось отливать за деревом, не ехать же из-за этого в город.
Да и мочиться наш русский мужик в зип-пакет не будет, когда кругом полно кустов. Обвинение задело. Мне с детства привили правила приличия, я бы никогда не сделал того, в чем меня этот мороженый окунь обвинил.
— Послушай ты, любитель розочек, еще раз произнесешь подобную хрень, обмочишься в штаны!
— Моя жена видела в окно, как ты!.. — договорить он не успел, я схватил его за полосатый галстук и притянул к себе. Потянул удавку немного наверх.
