И что, если их там заживо сожрут?
А вдалеке орал наш бывший товарищ, выбравший путь независимости и полной свободы. И всё-таки я не выдержал: встал в полный рост и достал копьё. Слушать крики человека, которого неподалёку с аппетитом кушают — то ещё испытание для психики. А я свою психику любил и ценил…
— Идиота, может, и не жалко… — немного слукавил я. — Но он столько добра набрал, что не хотелось бы терять!..
— Верно! — поддержал Пилигрим. — Вещи надо беречь.
— А чо, вам его совсем не жалко? — удивился Мелкий, тоже поднимаясь.
— Жалко! — возразил я. — Но себя и вас, если честно, мне жалко больше…
В итоге отгонять лютого зверя вышли всем отрядом. Хищник, «заохотивший» нашего товарища, который оказался нам «не товарищ», напоминал огромного льва.
Вот только тело у него было куда длиннее. Хвост покрывала плотная чешуя, а изо рта торчали сразу четыре огромных кривых клыка. Зверь шипел и рычал на нас, но сходу нападать на всю толпу не решился. Зато Одиночку вроде бы перестал жевать.
— Не лезем близко! Не лезем! — предупредил я, остановившись и нацелив на зверя копьё.
Рядом вставали, как вкопанные, остальные члены отряда. Никто не знал, что делать дальше, но только у одного из нас хватило решимости признать этот позорный факт.
— И чо делать?! — проорал Мелкий, подпрыгивая на месте то ли от страха, то ли от нетерпения.
— Орите все! — придумал Дунай. — Орите, кричите, машите оружием! Вот так! А-А-А-А-А-А!..
Он заорал страшным голосом. Ещё и без предупреждения, чуть не заставив нас опорожнить и без того напряжённые кишечники.
А, кроме того, затопал и замахал над головой левой рукой, одновременно тыкая в сторону хищника правой — где держал копьё.
И мы даже подхватили его обезьянью тактику. Сбились плотной толпой и начали орать во всё горло. В надежде, что будем выглядеть как одно большое многоруко-ного-главое существо. Ещё и очень агрессивное.
Возможно, свою роль сыграли наши питомцы. И Хромая, и Шрам скалили зубы, злобно рявкая на льва-переростка и курсируя у него по флангам.
А как только он оборачивался, питомцы тут же отскакивали на пару шагов — и начинали заново, но уже заходя с другой стороны.
Спустя пару минут хищник всё-таки не выдержал морального и «орального» давления. И ретировался, оставив недожёванную добычу. Судя по тому, как лев-переросток раздражённо подёргивал чешуйчатым хвостом, он был очень расстроен своим фиаско. Видимо, уже вовсю проклинал тот неудачный день, час и миг, когда решил быстренько перекусить «на ходу».
