Понимая, что сейчас бабахнет и придётся испытать на себе медицинскую репликацию, я вцепился в спасительный труп. И стал отползать, прикрываясь им. Тяжёлый, блин…
Враги стреляли, ругались и матерились. Но я упорно полз боком к забору. А потом фитиль, наконец, прогорел — и горшок жахнул. То ли порох в нём был не слишком качественный, то ли целостность сосуда нарушилась, пока бомба катилась… В общем, взрыв получился каким-то невразумительным.
Мёртвое тело дёрнулось, принимая на себя шрапнель из бомбы, а дым заволок всё вокруг — но на этом всё.
Пользуясь такой оказией, я рванул к забору, перемахнул его — и шлёпнулся на землю плашмя. И даже успел прежде, чем враги снова начали стрелять.
Из темноты доносились ругательства, мат и грязные обзывательства. Правда, теперь это лишь услаждало мой слух. Добравшись до трофейного ружья, я повозился с боковым затвором, вставляя патрон, а потом притаился.
— Молодца! — оценил Витя. — Вано, высовываешься после Тихона! По моей команде, лады?
— Понял! — ответил я, догадавшись, что нам опять стрелять по очереди.
Дунай осторожно сунул в бойницу винтовку, прицелился, пальнул… Следом из-за забора приподнялся Витя, стреляя в темноту. За ним Пилигрим, затем — Сочинец, дальше — Тихон, а потом — я. И каждый из нас, сделав дело, тут же менял позицию.
Я постарался выстрелить как можно быстрее, но не вслепую. Напротив нас стояли заборчики ещё двух групп. Поэтому я сразу постарался обнаружить хоть какое-то движение на фоне камней. И вроде бы даже получилось.
А вот попал я или промазал — этого уже не видел.
Трое бойцов Вити к этому времени разобрались с трофейными арбалетами. И тоже отстрелялись. Правда, эффективность была весьма сомнительна. Хоть одна из лун и выбралась из-за тучки на небо, света всё равно было мало. А костры, до которых мы никак не могли добраться, ещё горели. И не давали нормально привыкнуть к темноте.
Так мы и сидели за забором, слушая, как кричат люди, взрываются капсулы, а враг бесчинствует… Алтарное за пределами ворот оказалось не готово к ночным налётам.
И спасало нас только то, что у налётчиков не оказалось бесконечного запаса патронов, болтов и взрывчатки.
Дунай ещё несколько раз провоцировал перестрелки. И, судя по крикам, мы даже кого-то ещё ранили. Правда, большую часть времени приходилось просто сидеть, крепко сжимая в руках ружьё. А потом враг ушёл… Мы даже не поняли, когда именно."
"Просто в какой-то момент прекратились взрывы. А затем стали стихать крики и плач.
