Если учесть, что каждый винтовочный патрон стоил сто баллов, а каждый ружейный — пятьдесят… В общем, моя жаба выла и стонала при мысли о том, что где-то такое сокровище надёжно припрятано.
Слишком уж надёжно…
Но вскоре я понял, что логика обдолбанного Вано была проста: вот труп — это штука заметная. Штука заметная — значит, делай заначку. Не хватает трупов? Придумай, как из одного сделать два! Значит, патроны надо было искать где-то рядом с тушей.
Вот только время шло к закату, а мы, как ни спешили, вернуться не успевали.
Уж очень долгой выдалась погоня. И очень уж далеко от перевала мы ушли. Пришлось искать на склоне подходящее место для ночёвки.
К сожалению, со стороны моря наши горы как будто огромным языком лизали. Ни навесов, ни нормальных уступов, ни плоских ровных участков. А те немногие, что встречались, были слишком малы для нашего отряда.
В итоге, место нашли, когда уже совсем стемнело, а жалобы Ани превратились в угрозы и требования. Ручки у неё затекли, ножки устали, в животике пусто, а мы бессердечные ублюдки, и она обязательно брату нажалуется.
А он, брат, значит — друг Кукушкина. И мэр нам всем покажет, где зимует Кузькина мать и прочие раки.
Слушая этот словесный понос, Павел снова приободрился. И даже стал злорадно зыркать на нас из-под бровей. А вот Витя мрачнел всё больше и больше…
Место для лагеря мы всё-таки нашли. На узкой площадке над склоном, среди жёстких кустов. Своего раненого уложили у костра. А пленным развязали руки и, пока готовился ужин, дали размяться. Под строгим присмотром, разумеется.
Чего ждать от этих оборзевших воришек, никто не знал. Но точно ничего хорошего!
После ужина, пока одни укладывались спать, а другие заново вязали руки пленникам, игнорируя их громкие возражения, ко мне подошёл Витя:
— Вано, можно тебя на пару слов?
Это был хороший шанс узнать, что гнетёт наших спутников. И я, само собой, отказываться не стал. Думал, что Витя позовёт только меня, но он прихватил с собой ещё троих: Дуная, Пилигрима и Тихона.
Мы отошли от лагеря шагов на пятнадцать и остановились.
Витя какое-то время молча наблюдал, как две луны скользят по небу, а потом признался:
— Короче, мужики, проблема у нас… — он посмотрел на Тихона, а тот кивнул с мрачным выражением лица.
Моя многомудрая задница молчала, но я понимал: это ещё не означает, что всё прекрасно. Поэтому как можно незаметнее сдвинул руку поближе к рукояти топора.
— Как я понимаю, проблема в Синицыной? — спокойно уточнил Пилигрим, и Витя молча кивнул.
