Даже с учётом того, что нашего Вано можно из всякого говна сделать заново! Вот если бы у нас была сотня таких Вано — тогда расклад был бы совсем другой…
— А как же всякие индейцы, которые били конкистадоров? И африканцы, которые это… Ну, в общем, отражали атаки колонизаторов? — почесав затылок, спросил Чемодан.
— Индейцы, Чем, как и африканцы — и сами были не дураки подраться! — пояснила Кострома. — Они могли копьём на бегу с тебя шапку снять и не поцарапать! А ещё они свои земли, как свои же пять пальцев знали. Умели в засадах сидеть, бегать быстро… Да и к смерти относились философски!
— А ещё им не нужно было бороться с местными болячками! — кивнул Сочинец.
— А у колонизаторов половина потерь приходилась на небоевые. Прилетела какая-нибудь муха цеце, и всё! Минус бледнолицый враг.
— Понял-понял… — отмахнулся от дальнейших объяснений Чемодан.
— Нет, не понял, — покачала головой Кострома. — Ты сейчас пытаешься умозрительно план составить! Чисто гипотетически, как наш Вано любит говорить! Но в таких гипотетических планах всегда есть слабое место: это гипотетические участники.
При нападении на группу, скажем, с десятком огнестрелов, мы получим по три-четыре выстрела от каждого. Это четыре десятка трупов! Оглянись и скажи мне теперь: кто в первых рядах побежит в атаку?
К слову, Чемодан просьбу валькирии выполнил со всей серьёзностью. Огляделся, внимательно рассмотрел нашу группу и выдал неутешительный вердикт:
— Никто.
— Значит, что бы ты ни придумал, твой план должен это учитывать! — кивнула Кострома.
— Мы и так потеряли кучу народу, когда уходили из гор. Ты и сам никем не хочешь жертвовать. А значит, если по твоему плану кому-то придётся гарантированно умереть, то этот план неосуществим!..
— Для нас, в текущих условиях и сейчас, — кивнул я, соглашаясь. — А не в принципе неосуществим!
— Это ты сейчас мне возражал? Или поддерживал? — прищурившись, уточнила Кострома.
— Это я переводил неосуществимость плана из «гипотетического» — в конкретные условия личности, пространства и времени! — вернул я ей упоминание и меня, и «гипотетических планов» в одной фразе.
— Тем не менее, от нас ждут серьёзных предложений. И придумать их надо к вечеру.
— Мы ничего не придумаем, — мрачно ответил Сочинец. — Я мог бы придумать что-то такое, где мы потеряем часть людей и победим… Но не буду.
— Почему? — уточнил я.
— Понимаешь… Я, Кострома и Дунай — мы все служили! — пояснил мне тот. — А в армии есть такая присказка, которую на «гражданке» успели подзабыть.
