Лады?
Квартирант, казалось, нисколько не был ни обескуражен, ни обижен.
– Да не вопрос, все понял, не маленький. Счастливо оставаться!
Он сунул ключи в карман, потыкал пальцами в телефон, вызывая такси, помахал рукой и исчез. Пока за ним не закрылась дверь, Гудвин продолжал обнимать Анну. Или делал вид, что обнимает. И только услышав скрип калитки, отпустил ее и отступил на шаг назад.
– Бедолага, – с искренним сочувствием произнес он.
– Почему?
– Потому что влюбился в тебя. А тут я. Думаешь, ему приятно смотреть, как мы обнимаемся?
– Тогда зачем же ты…
– Для картинки.
Роль нужно не только играть, но и доигрывать до конца, меня так учили.
– Ладно, поняла. Ты уже встал или пойдешь досыпать?
– Выспался уже, мне достаточно.
Он огляделся по сторонам.
– Ну и свинство мы тут ночью развели…
– Никитич обещал горничную прислать. Слушай, Гудвин, все-таки мне кажется, что ты ошибаешься насчет этого козла.
– Ошибаюсь? В чем?
– Ну, что он мной интересуется. Я ничего такого не заметила. Вот ты меня обнимал, а ему как будто даже неприятно не было.
Я специально смотрела, – задумчиво сказала Анна. – Мне даже показалось, что он радуется.
– Радовался он тому, что нашел тебя и раздобыл ключи. И по сравнению с этой победой все прочее казалось ему мелким и несущественным. Тем более я сказал, что времени у нас мало. Это же означает, что я скоро свалю в свою златоглавую столицу и ты снова будешь безраздельно принадлежать ему.
– Думаешь? – с сомнением спросила она.
– Уверен. Скажу тебе больше: твой Никита ужасно нервничал.
Он был так напряжен, что у него синева вокруг рта проступила. А с чего бы ему нервничать, если он к тебе равнодушен?
– Гудвин! Он не «мой», он козел!
– Не цепляйся к словам. Ты завтракала?
– Кофе выпила с печеньем, все равно ничего больше нет, вы весь хлеб съели за ночь, даже котлету положить не на что.
Она вовсе не собиралась его упрекать, но все равно слова эти прозвучали как-то недовольно. Анна услышала собственный голос будто со стороны и снова расстроилась: «Вечно из меня эмоции лезут, когда надо и когда не надо.
И как это люди умудряются владеть собой при любых обстоятельствах?» И дело ведь не в том, что ребята съели весь хлеб! Съели – и на здоровье, они всю ночь работали. Дело в этом ужасном, отвратительном сочетании слов «твой Никита». Мало того что она не выносит этого имени – имени человека, который для матери оказался важнее и дороже Анны, так еще и местоимение! Вот она и разозлилась, и сорвалась.
