Как только вы сегодня или завтра выкроите буквально десять минут, позвоните, пожалуйста, и мы придем. Мы проводим социологический опрос на территории вашего микрорайона, так что в любой момент будем неподалеку.
Не говоря ни слова, я взял две протянутые визитные карточки и закрыл дверь. Разумеется, никому звонить я не собирался.
Вернулся в комнату, сел за пианино и внезапно понял, что настроение ушло. Состояние изменилось. Я не мог даже приблизительно вспомнить, какое сочетание звуков еще несколько минут назад виделось мне идеальным, совершенным и гармоничным.
Я упустил свою музыку.
Но в тот момент я этого еще не понимал. Я ждал и надеялся, ежедневно, ежечасно и ежесекундно прислушиваясь к себе, пытаясь поймать тот миг, когда Прекрасное Око снова приведет меня к заветной цели. Этими пустыми, как выяснилось, надеждами я жил еще довольно долго, около года. Даже музыкой стал меньше заниматься, все больше прислушиваясь к себе самому. Но нет… Ничего не происходило.
И я с ужасом понял, что Прекрасное Око оставило меня.
Еще утром того волшебного дня оно было со мной и помогало, а в тот момент, когда пришли эти двое – перестало помогать. В чем я провинился перед ним? Что я сделал не так? Где ошибся?
Мне нельзя было отвлекаться. Я не должен был открывать дверь. Но ведь они позвонили… Целых три раза… Я не мог на это повлиять, никак не мог. Я отвлекся, потому что они три раза звонили.
Значит, виноват не я, а они, эти парни со своим дурацким опросом и своими дурацкими анкетами. Они лишили меня покровительства Прекрасного Ока.
Они лишили меня возможности сочинить великую музыку, которая изменит весь мир.
Они украли у меня мое предназначение.
Они – воры.
Теперь я знал, как мне вернуть расположение и поддержку Прекрасного Ока. Я должен воздать ворам по справедливости.
Конец первого тома
Том 2
(отрывок)
Дзюба
Ночью дом стал уютным и каким-то добрым и теплым. Обычно в отдельно стоящем доме Роман по ночам особенно остро ощущал и глубокую темноту за стеклами окон, и глухую загородную тишину, разрываемую только периодическим лаем собак.
И от этого лая, и от темноты ему становилось не по себе, даже если дом был полон спящих людей. А сейчас все иначе. Поначалу все казалось таким мрачным и одиноким, заброшенным и неприкаянным среди голых деревьев и кустарников и рядом с холодной неприветливой водой. Теперь же, окутанный темнотой и тишиной, деревянный дом воспринимался надежным прибежищем, где царит добро и доверие и где не может случиться ничего плохого.
