– И за тридцать тысяч вы готовы выполнить мою просьбу и съездить туда, куда я вас пошлю?
– А далеко ехать-то?
– Не очень. Шестьдесят километров. На электричке – час езды. Час туда, час обратно, и максимум два часа на месте. Ничего сложного.
– А на месте что делать? Имейте в виду: никакой дури, никакого оружия, ничего такого не повезу. Ни за какие деньги!"
"«А вот это ты молодец, парень, – мысленно похвалил его Фалалеев. – Правильно мыслишь. Своя рубашка ближе, своя шкура дороже».
– Ничего везти не нужно, – успокоил он Никиту.
– Нужно просто доехать до места, где находятся ваша хозяйка и ее кавалер, посмотреть, чем они там занимаются, понюхать, пощупать, и вернуться сюда. И все подробненько мне рассказать.
Глаза Никиты округлились, рот приоткрылся, и в этот момент его лицо, на первый взгляд тонкое и даже интеллигентное, стало вызывающе уродливым.
– Вы за Аней следите, что ли?
От цепкого взгляда Фалалеева не укрылось выражение острого беспокойства. Почти такое же выражение он постоянно видел на лице жены, когда дочка не приходила вовремя домой и не отвечала на телефонные звонки.
О человеке, который тебе безразличен, так не беспокоятся… Понятно, юноша. Сделаем выводы.
– За Аню можете не волноваться. Меня интересует ее молодой человек. Роман, кажется?
– Ну… Вроде… – неуверенно протянул Никита.
– Вы знаете, кто он такой, где и кем работает?
– Вроде в полиции. Он не местный, из Москвы, вот вырвался в командировку, заодно и Аню проведал.
– Вот то-то и оно, – назидательно произнес Фалалеев.
– Он в командировке, то есть билетики в оба конца куплены на государственные денежки, и суточные ему выплачиваются, а он что? С любовницей в постели валяется? А бандитов в это время в Москве пусть другие ищут? За ним давно подобные штучки замечаются, шустро он наловчился свои личные дела за счет службы проворачивать. И нашему руководству эта песня изрядно надоела. Вот меня и послали разобраться. Так что, господин Никоненко, могу я рассчитывать на вашу помощь?
– А… – Никита опять помялся, похоже, хотел задать какой-то вопрос, но никак не мог решиться.
– У него будут неприятности, у Романа этого?
– А как же! – заверил его Фалалеев. – Непременно будут. И еще какие! Уж я постараюсь. А что, вам его жалко?
Последние слова он произнес исключительно для того, чтобы вынудить Никиту Никоненко озвучить ответ, который Фалалееву и без того был известен. Любовь, ревность, месть, бла-бла-бла, детские игрушки… Плавали, знаем.
