Установщики в другом здании сидели, и я бы Димку никогда в жизни не встретила, если бы не случайность…
Люша весело рассказывала, как познакомилась со своим будущим женихом, а Дзюба почти не слушал, думая о том, как сложилась судьба этой девушки. В девятнадцать лет она уже работала в полиции, проводила оперативные установки, значит, ребенка к тому времени не было. Наверное, он умер совсем младенчиком, вскоре после рождения. Когда же Люша оказалась на оперативной работе? Училась ли она где-то или так и работает самоучкой? Интересно, она развелась с первым мужем, потому что влюбилась в Диму, или по совсем другим причинам? Получается, она столько лет влюблена в своего гения-эксперта, а чувство до сих пор не прошло.
Наверное, стало даже еще сильнее. А вдруг у Дуняши с тем человеком выйдет так же? Нет, не может быть, не может! «Так» было у нее с Ромкой, а с тем, другим – как-то иначе, и оно обязательно закончится… «Я знаю, я совсем не тот, кто вам для счастья нужен.
А он – другой. Но пусть он ждет, пока мы кончим ужин…» – вспомнились почему-то слова старого романса. Кто его пел? Кажется, Вертинский, если Ромка не путает. Сам он не поклонник подобного жанра и подобной манеры исполнения, но его маме Вертинский очень нравился, и когда Роман был совсем маленьким, дома часто звучали записи этого артиста.
«Вот я и жду, когда Дуняша со своим милым закончат ужинать, – с тоской подумал Дзюба. – Но если он и вправду не тот, кто нужен ей для счастья, то у меня есть шанс дождаться.
И я дождусь».
– А почему вы только сейчас женитесь, если так давно вместе? – вывел его из раздумий голос Анны.
– Пора, – кратко ответил Дима, положив приборы на пустую тарелку.
И непонятно было, относится это слово к тому, что пришло время оформить давние отношения и создавать семью, или же использовалось как сигнал о том, что ужин закончен и нужно приниматься за работу.
Фалалеев
Мужчина лет сорока пяти, с холеным гладким лицом, подтянутый, спортивный, одетый нарочито недорого и неброско в серую куртку-пуховик и самые обычные, плохо сшитые джинсы, вернулся из Шолохова в Серебров на прокатном автомобиле, стареньком и неприметном, на котором сегодня днем уехал вслед за московским опером и его подружкой.
Добравшись до гостиницы, в которой он снимал номер, мужчина поднялся в свою комнату, переоделся и сразу стал выглядеть уверенным в себе обеспеченным начальником.
