Когда я был совсем маленьким, еще в детский сад ходил, меня никто не трогал. А как пошел в школу, так и началось. Рыжий-рыжий-конопатый-стукнул-дедушку-лопатой и все в таком духе. Я к маме жаловаться побежал, а она сказала: «Если люди рядом с тобой смеются, значит, им весело и у них хорошее настроение. А когда у людей хорошее настроение – это же замечательно!» Не дословно, конечно, но приблизительно так. И как-то мне эти слова в душу запали. Видимо, мама сумела так сформулировать свою мысль, что мне, шестилетнему пацану, она стала понятна и близка.
И с тех пор как отрезало! Все ржут – и я вместе со всеми. Или внимания не обращаю. А уж как только надо мной не издевались! И в школе, и на службе… Особенно мой первый наставник надо мной изгалялся, не будь он тем помянут.
Роман вспомнил погибшего Гену Колосенцева, и голос его дрогнул.
– Почему «помянут»? – настороженно уточнила Анна. – Он умер?
– Убит, – коротко ответил он.
– А почему ты сказал «первый наставник»? Был еще и второй?"
"– Был.
И есть. Антон. С Геной я работал в округе, а с Антоном – уже на Петровке, он меня туда и перетянул с «земли». Он совсем другой. Он меня учит, натаскивает, на все мои вопросы отвечает. А вопросы, сама понимаешь, далеко не всегда бывают умными. Иногда такую глупость спрошу – хоть стой, хоть падай. Но у Тохи терпения – море, у него двое детей, так что он хорошо натренировался на любые вопросы отвечать и не раздражаться.
– А у тебя самого дети есть?
– Нету. Я и женат-то еще не был.
Мышонок, ты что-то такое говорила насчет завтрака, или мне показалось?
– Да, завтрак… – рассеянно кивнула Анна, снова открывая холодильник. – Творог со сметаной будешь?
– Буду, если с сахарным песком. Или вареньица какого-нибудь добавить, а то кисло. И с хлебом.
– Наш Гудвин любит сладкое?
В ее голосе отчетливо прозвучала ирония.
«Наверное, ей внушили, что мужчина, который любит сладкое, совсем не мужчина. Настоящий мужик должен любить мясо и водку и закусывать ее чесноком или селедкой с луком», – подумал Дзюба.
– Твой Гудвин обожает сладкое. И совершенно не стыдится в этом признаваться, – ответил он. – Потому что в этом нет ровно ничего постыдного. Постыдными могут быть только поступки, совершенные по низменным, некрасивым мотивам. А быть рыжим, глупым или сладкоежкой – не стыдно.
Анна смешала в пластиковой миске творог, сметану и мед, нарезала хлеб, поставила на стол тарелки, положила приборы.
