Иван Грозный-то сына убивал, а Олег Дмитриевич учит… Вот интересно, можно ли написать такую картину, чтобы всем стало очевидным: старец не учит сына жизни, а выбивает у него почву из-под ног и сам этого не понимает? Что старец произносит слова, которые сын никак не ожидал услышать от него и которые полностью ломают все представления этого самого сына об отце, об окружающем мире и о собственной жизни? Сейчас, в этой мирной уютной, почти идиллической обстановке происходит нечто, сравнимое с ядерным взрывом, только не в мировом масштабе, а в границах одной отдельно взятой личности.
"
"Мозг Шаркова отказывался обдумывать две мысли одновременно. Первая повергала его в полную растерянность: неужели отец действительно так думает и чувствует? Ни разу за все годы Олег Дмитриевич не заводил разговоров на эту тему, и ни одного слова, пропитанного горечью и обидой, сын от него не слышал. И что же получается? Что без малого тридцать лет майор в отставке жил с осознанием того, что все было неправильно? Что тридцать пять лет безупречной службы – одна сплошная большая ошибка? И еще получалось, что он, Валерий Олегович Шарков, совсем не знает своего отца.
Живет иллюзиями, полагая, что отец – просто состарившийся человек, забывший о своей прежней профессии и переключивший внимание исключительно на четвероногих питомцев, ибо ему, воспитанному советской идеологией и культурой, неприятен, непонятен и, более того, непереносим тот порядок жизни, который воцарился в стране.
На самом же деле у этого с виду такого спокойного, уравновешенного старика, нетребовательного и не капризного, внутри зияет бездна осознания собственной неправоты, ошибочности идей и представлений и, самое главное, чувства вины за то, что эти ошибки и неправильные представления повлекли за собой невосполнимые потери.
Вторая же мысль отдавалась в голове тревожным гулом набата: а если отец прав? Если действительно ни одно дело не стоит человеческой жизни со всеми ее радостями и печалями, открытиями и разочарованиями, взлетами и провалами? Тогда получается, что решение немедленно лечь в больницу – единственно правильное, а вовсе не проявление трусости и слабости.
Ему захотелось выпить. У отца в шкафчике всегда стояла бутылка хорошего коньяка, Валерий Олегович сам же и приносил. Олег Дмитриевич позволял себе рюмочку один раз в неделю, по воскресеньям, так что бутылки хватало надолго.
