"
"— И ты тоже молодец, — бросил Ян Максиму, но тут же добавил: — Но в следующий раз без рукожопства. Люди от этого мрут.
Максим ничего не ответил, но внутри пообещал себе больше не допускать таких ошибок.
Машина плавно выехала с обочины, Клим уверенно держал руль, проверяя через зеркало состояние команды. Все молчали, кто-то восстанавливал дыхание, кто-то просто смотрел в окно.
— Следующий вызов, — Захар посмотрел на планшет. — В городе, бабушка не может попасть в квартиру. Работаем.
У Степана в кармане завибрировал телефон.
Он глянул на экран — жена.
— Диспетчерская, прием, — голос в рации на фоне звучал дежурно, но Степан почти не слышал. Он принял вызов.
— Да, — коротко бросил он.
— Ты уже работаешь? — холодный голос с той стороны.
— Да. Всё штатно.
— Даже не позавтракал.
— Не хотел будить, — без эмоций ответил он.
— Всё как всегда…. — раздался усталый выдох. — Ладно, не буду отвлекать.
Степан молчал. В трубке наступила тишина. Давящая многотонной плитой. Он убрал телефон в карман и откинулся на спинку кресла.
— Всё нормально? — тихо спросил Ян, склонив голову.
Степан выдохнул и прикрыл глаза:
— Всё как всегда….
Глава 3
Теплый свет ламп в комнате отдыха спасательной станции создавал иллюзию уюта. Команда собралась за небольшим деревянным столом, на котором стояли стаканы с горячим чаем. У каждого из них была своя техника восстановления после смен: кто-то молчал, грея ладони о стакан, кто-то травил байки о прошлых вызовах, стараясь снять напряжение.
— Ну что, герой, — Ян встал, хлопнув по плечу Степана.
— Я тут решил, что следующий заплыв в ледяной воде будет моим. В смысле хватит с тебя славы, я тоже хочу свой кусок.
Степан только хмыкнул, потягивая чай. Ян был молодым и азартным, но иногда его слова поднимали настроение. Только не сегодня.
— Ты сам-то как? — Захар присел рядом. — Выглядишь хреново. Может к медику?
— Всё нормально, — ответил Степан, избегая взгляда и равнодушно пожал плечами. — Работа как работа.
— Ты в зеркало себя видел? — вмешался Клим.
— На такого “нормального” и страховку не оформят.
Все засмеялись, кроме Степана. Он, наоборот, почувствовал, как раздражение закралось под кожу. Смех звучал как эхо, отдаленное и лишенное смысла. Усталость сковывала тело, а мысли блуждали в далеких, холодных воспоминаниях. Степа с трудом поддерживал разговор, всё чаще думая о чём-то своем. Захар нахмурился, но не стал донимать. Командир знал, что в случае с такими, как Кулешов, иногда лучше просто дать время.
