— И тебе доброе утро! — хмыкнул Степа, первым заходя в квартиру.
Дверь в кухню была приоткрыта, ребёнок в слезах стоял у плиты. Ян перехватил его и вынес в коридор. Клим перекрыл газ. Отец всё это время стучал с балкона.
Через минуту вся семья была в коридоре, целая и невредимая.
— Спасибо вам.... — пролепетал отец, обнимая младшего сына.
— Всё нормально. Обращайтесь, — бросил Захар, отходя к выходу.
Они выдохнули только в машине. Влажный воздух смешался с запахом резины и перегретого металла. Тишина. Победа. Без лишних слов.
Степан сидел у окна и наблюдал за проплывавшим мимо унылым городом. Он будто чувствовал, как сердце бьется где-то в горле. Хотелось выкурить полпачки сразу, но он удержался. Приходилось сохранять лицо. Взгляд был каменным, но внутри уже отпустило. Вызовы с участием детей самые страшные. Всегда хочется умолять «только не это», но бог не всегда так милостив, как сегодня."
"Телефон завибрировал в кармане. Степан достал его, увидел имя на экране и сердце пропустило удар.
Рената.
Он нажал «принять» и поднес трубку к уху:
— Да? — голос вышел немного хриплым.
— Это я.... Рената. Надеюсь, не отвлекаю?
Степа закрыл глаза. Нет, не отвлекаешь. Наоборот.
*****
Рената вышла из здания многофункционального центра с таким лицом, будто ей только что вручили приговор. В руках она сжимала папку с временными справками и кучей бумаг, необходимых для следующего этапа — оформление нового паспорта. На чужую фамилию. Свою она теперь не произносила даже в мыслях. Слишком опасно.
Очередь, хамоватая оператор, странные взгляды, всё это выматывало сильнее, чем физическая работа.
Внутри всё кипело, но и одновременно подстегивало: она не вернется назад. Никогда. Пусть даже мир рухнет. Её ребёнок заслуживает другого будущего.
День был пасмурный, с мелким противным дождем. Рената брела по улице, не разбирая дороги. Обувь промокла насквозь, зонт дергался в руке, как живой, рвался на свободу, а холодный ветер пробирал до костей. Она ощущала себя ничтожно маленькой среди толпы, серого неба, капель, стекающих за шиворот.
Но даже промозглая слякоть не могла вытеснить из головы его образ.
Степан.
Он словно всё ещё был в квартире, где каждая вещь говорила о нём. Где на полке стояла его пепельница, а в ванной лежала бритва. Где его запах всё ещё витал в воздухе. Он был повсюду и в её мыслях. От этого было тепло и тревожно одновременно.
Рената только сейчас поняла, что не хотела, чтобы он уходил. Но не знала, как его остановить. Не имела права.
