Захар стоял у двери, молча глядя на Богданова, который, облокотившись о стол, держал в руках рапорт и явно едва сдерживал раздражение.
— Захар, что у тебя в отряде происходит? — начал он без предисловий. — Какого хрена? На пожаре, в пекле, без приказа — человек бросается в огонь!
Захар выпрямился, плечи напряглись, взгляд стал твердый:
— Богданыч, мы говорим о жизни беременной женщины. В тот момент это был единственный шанс. Времени на координацию и расчеты уже не оставалось.
— А техника безопасности? Ты вообще понимаешь, как это выглядит на бумаге? — Василий Дмитриевич ударил ладонью по столу.
— Где Кулешов сейчас?
— В больнице. Ожоги. Средняя тяжесть, но жить будет. Девушка — тоже.
— Вот и хорошо, что жив! А теперь слушай внимательно. Запиши: выговор — по линии дисциплины. И.… отстранение от дежурств на неделю. Пусть отдохнет и подумает.
Захар сжал челюсть, но кивнул.
— Только не отстранение, — сказал он после паузы.
— Он и так в больнице проваляется, как минимум столько же, — отмахнулся Богданов, опустил рапорт на стол и потер лицо ладонью.
— В общем.... Делай, как считаешь нужным, но больше без таких фокусов. В следующий раз этот герой может не вернуться. А я не хочу списывать своих.
— Понял, — коротко ответил Захар и повернулся к выходу.
— И передай ему…. — голос Богданыча стал тише. — Передай, что он молодец. Но пусть больше так не делает. Понял?
Захар на мгновение остановился у двери, кивнул и ушел, не говоря больше ни слова.
***
Вера стояла у стойки в приемном отделении, крепко сжав в руках пакет с фруктами и домашними пирожками.
Лицо её было нахмурено, глаза подведены тревогой. Едва получив разрешение пройти в палату, она практически бегом пошла по коридору.
— Ну и вляпался ты, Кулешов, — пробормотала она себе под нос, заходя в палату.
Степан лежал, уставившись в потолок, правая рука перевязана, часть лица подернута ожоговой сеткой. Он услышал шаги и медленно перевел взгляд.
— Вера? — хрипло сказал он, удивившись. — Что ты здесь делаешь?
— А ты как думаешь? — хмыкнула она, уже ставя пакет на тумбочку.
— Пока вся база на ушах, кто-то же должен тебя проведать. Ян мне всё рассказал.
Она пододвинула стул и села рядом, осматривая его с головы до ног, будто лично хотела убедиться, что он не умер по дороге в больницу.
— Ты мог погибнуть, Степа. Понимаешь это? Совсем не бережешь себя. Недавно Ян получил ожоги, теперь ты. — Голос её дрожал от волнения, хотя она старалась говорить строго.
Степан поморщился, отвел взгляд.
