Наклонился, поцеловал Ренату в висок, глянул на сына и вышел из палаты.
Рената подошла к окну. Провела ладонью по прохладному стеклу. Внизу Степан обернулся, помахал ей. Она улыбнулась в ответ.
Он ушел.
А она все смотрела ему вслед, пока не скрылся из виду. В груди было легко и тепло. А мысли стали приятными Как же изменилась жизнь. Так резко, так внезапно. Ещё недавно ее жизнь была похожа на пытку: страх, бегство, одиночество. А теперь Степа. Их сын. Смысл. Надежда.
Степан стал её миром. Её опорой. Ее поддержкой.
С ним она была за каменной стеной и больше не боялась.
Он собрал по кусочкам то, что разрушил Артур. И дал ей все, о чём она боялась даже мечтать.
Малыш закряхтел, возвращая в реальность. Грудь мгновенно налилась молоком. Рената улыбнулась и пошла кормить сыночка.
Степан не поехал домой. Хотел. Не внезапно передумал. Заехал в круглосуточный цветочный, выбрал простые белые лилии. Без лишних лент и упаковки. Просто. Честно. Как она любила.
Город был тих, раннее утро ещё не проснулось.
Машины проносились по пустым улицам, но он будто двигался в другом времени. Внутри все было приглушенно, словно сердце билось сквозь вату.
Кладбище встретило сырой тишиной. Влажной землей, тонким туманом и ветром, гуляющим между крестами. Степа знал путь наизусть. Сколько раз он приходил.
Могила Елены. Рядом крошечная табличка сына. Он даже не запомнил, как ее ставили. Тогда все слилось в чёрную дыру.
Степа присел на корточки, положил цветы. Молча. Руки дрожали.
— Прости.... — прошептал он.
— Я не спас вас.
Слова выходили медленно. С трудом. Будто каждая фраза вырывалась с кровью из сердца.
— Всё это время я носил вас в себе. Вину. Боль. Тяжесть. Даже когда казалось, что отпустило, я не мог простить себя.
Он провел пальцами по холодному камню. Смахнул пыль. Выдохнул.
— У меня теперь есть семья. Рената.... Сын. Он не от меня, но он мой. Я знаю это. Я его люблю. Он маленький, но сильный. И она.... она тоже сильная. Гораздо сильнее меня.
Он посмотрел в небо.
Слёзы подступили, но он не дал им выйти.
— Я не забыл вас. Но я должен идти дальше. Жить. Ради них. Ради себя. И ради тебя. Потому что, если бы ты была рядом — ты бы тоже хотела, чтобы я жил. Правда?
Тишина ответила согласием. Или, может, это он сам себе ответил.
— Я не прошу забыть. Только отпусти. И прости, если сможешь.
Он встал. И сжал кусок креста, как бы прощаясь. И тут услышал шаги.
Обернулся. Пожилая женщина в темном пальто. Узнал сразу. Мать Елены.
