Раньше я всегда замечала, что порой он был довольно грустным, а теперь наконец-то осознаю, что дело было в том, что в отличие от других детей, у него не было отца, о котором он, как оказалось, мечтал.
Когда мы садимся в машину Гордея, по его настроению я понимаю, что нам с ним нужно серьезно поговорить о будущем.
— Можно сегодня тоже пиццу? — вдруг спрашивает Дима в дороге.
— Если мама разрешит, можем заехать в кафе и там поужинать, — отвечает Гордей, смотря на меня с прищуром.
Я замечаю, как жалобно глядит на меня сын, которому я не могу отказать.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Конечно, я не скрываю своего недовольства перед Гордеем, но это не имеет значения, поскольку Дима начинает радостно хлопать в ладоши, а затем встает между передними сиденьями, начиная задавать Гордою вопросы касательно машин. Ему это явно нравится.
— Когда станешь совершеннолетним и получишь права, я подарю тебе такую машину, какую ты захочешь, Дим.
— Правда?
— Правда. Единственное условие: права ты должен будешь получить сам, без взяток и какой-либо помощи с моей стороны.
Понятно?
Гордей разговаривает с Димой как со взрослым, и тому это явно нравится. Ему по душе, что его считают за равного.
Он кивает, а затем оборачивается ко мне, начиная рассказывать, как круто, что папа наконец вернулся к нам.
Я же прикусываю щеку изнутри, а затем перевожу взгляд на затылок Гордея. Я буравлю его взглядом, но он чувствует мое недовольство и не оборачивается. Когда представится возможность, нам придется поговорить о его щедрых подарках сыну.
Конечно, мне хочется давать Диме самое лучшее, но при этом нужно знать меру, чтобы его не избаловать. Не хочу, чтобы он вырос одним из той золотой молодежи, которая рассекает по дорогам столицы и сбивает людей, считая, что родители их отмажут.
Главная моя цель — это вырастить сына порядочным человеком.
Когда мы заезжаем в кафе, Дима видит детский уголок, в котором играют другие дети, и убегает туда, когда мы говорим, что придется подождать заказ.
Мы с Гордеем остаемся наедине, и я скрещиваю руки на груди и выпрямляюсь, готовясь к серьезному разговору.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, Соня. Ты против того, чтобы я был хорошим полицейским на постоянной основе. Но ты пойми, что я не видел его три года и сейчас хочу наверстать упущенное. Так что дай мне время, потом я немного успокоюсь и подстроюсь под твои правила игры.
Его слова обескураживают меня, потому что это не тот Гордей, которого я когда-то знала.
