Возможно, дело в том, что у него появился отец, которого он всегда мечтал иметь.
— Он пообещал, что на выходные мы пойдем в парк аттракционов, мама. И купит мне попкорн и сладкую вату.
Я сжимаю руку своего мальчика и иду вперед, глядя вдаль. Мне немного грустно от того, что обычная вата и попкорн для моего ребенка — такое счастье, будто он считает это великим достижением со стороны отца. Я понимаю, что это и моя вина.
Единственное, что меня радует — отсутствие вопросов с его стороны касательно отца. Я не представляла, что ему говорить.
— А кто та злая тетя? — вдруг задает он вопрос, привлекая мое внимание.
— Какая тетя?
— Вчера, которая на папу кричала и плакала. Это его мама?
— Да, малыш, это его мама.
— Моя бабушка? Она тоже рада меня видеть?
Меня умиляет его детская непосредственность. Он не знает уродства этого мира, а я осознаю, что мне нужно дать ему понять, что если она придет, ему не стоит к ней подходить.
— Сынок, бабушку околдовала злая колдунья, поэтому если она придет к тебе в детский садик, ты к ней не подходи.
Только в моем присутствии или в присутствии отца, хорошо?
— Ладно.
К счастью, на этом его вопросы заканчиваются. Я оставляю его на попечении новой воспитательницы, которая заменяет старую, и выхожу наружу. В этот момент ко мне подходит Захар Тимофеевич Асланов, и это напрягает, так как я не заметила его раньше.
— Доброе утро, София. Я так понимаю, вы тоже на работу. Пойдемте, я недалеко припарковал машину. Подвезу вас.
Он говорит это так непосредственно, словно мы с ним давние друзья, но мне немного неловко.
— Не думаю, что это будет удобно. В конце концов, теперь я ваша подчиненная, и многие могут неправильно понять.
Конечно, я намекаю на то, что другие могут решить, что мы с ним любовники. А это ни ему, ни мне не нужно.
— А вас волнует чужое мнение?
Он вздергивает бровь и кивает в сторону своей машины, которую я вижу даже отсюда. Он не соврал, когда сказал, что припарковал ее неподалеку.
— Идемте, мне нужно с вами поговорить.
Можем это сделать по дороге, а можем в процессе работы.
Немного подумав, я киваю. Ведь скоро мне увольняться, поэтому и правда неважно, что подумают другие. Теперь у меня есть деньги на то, чтобы открыть собственное дело, и в этот раз я не позволю никому разрушить свой кондитерский бизнес.
Когда мы с Аслановым садимся в машину и выезжаем на дорогу, я резко оборачиваюсь назад и хмурюсь. Было четкое ощущение, будто кто-то на меня смотрел.
