Возьми отпуск, наконец, слетайте куда-нибудь в медовый месяц. Вы как поженились, с тех пор из Москвы никуда не уезжаете. Ты весь в работе. Так же нельзя, сынок.
Меня коробит, когда он называет меня сынок, но я молчу. Второй раз идти на рожон смысла нет.
— Сейчас аврал. Мы поглощаем Ростовский филиал, так что об отпуске не может идти и речи.
— Сразу после, — никак не желает уняться тесть и наседает, явно желая получить от меня обещание. — Я договорюсь с берлинской клиникой одной. Там лучшие спецы по миру.
Они помогут вам зачать ребенка. Тянуть дольше уже нельзя. Часики тикают, да и Анфиса не молодеет. Это мы, мужики, в любом возрасте ого-го. Да и в крайнем случае сделаете ЭКО. Оно если за границей, в России слухи не пойдут.
— Я думал, вы против ЭКО.
— Если вы вернетесь из Германии уже с моим внуком в утробе Анфисы и ничего не скажете, то я и не узнаю об этом, верно?
Севастьянов хохотнул и встал, надевая пиджак.
— Пойду я. У меня еще встреча в Сити, так что пойдем, проводишь меня.
Заодно расскажешь, что там с ростовчанами.
Я не особо вдаюсь в мелкие детали и подробности, но говорить с Севастьяновым о бизнесе приятно. Мой родной отец не особо в нем заинтересован, да и не разбирается, так что я осознаю, почему так и не оформляю развод с Анфисой.
Те недолгие минуты, когда у нас есть время поговорить о бизнесе с Дмитрием, перекрывают все минусы этого брака. Да и смысла разводиться мне нет. Любви в моей жизни больше не будет, а таких безголовых Анфис по стране туева туча.
Менять шило на мыло — так себе перспектива."
"Когда мы спускаемся, то застаем внизу Анфису. Вот только не одну. Прямо перед ней стоит маленький мальчик лет трех, не больше.
— Привет, папа. Ты почему не сказал, что придешь? Мы бы пораньше подъехали.
— Мы? — удивляется он и смотрит на пацана с таким же недоумением, что и я.
Кого-то ребенок мне напоминает, но я никак не могу понять, кого.
— Он пока не готов, конечно. Его бы умыть да переодеть в брендовые приличные шмотки.
Я хотела познакомить вас в другой, более торжественной обстановке, но раз такое дело…
— Анфиса! — рычит Севастьянов и напрягается еще сильнее, чем в разговоре со мной.
— Что Анфиса? Ты, кстати, наконец, соизволил приехать и поговорить с Гордеем? Месяц прошел так-то, но лучше поздно, чем никогда, верно?
— Что здесь происходит? — спрашиваю я и скрещиваю на груди руки.
Вокруг меня происходит что-то, что я пока не понимаю, и мне это категорически не нравится.
