Уж не знаю, каким образом эта женщина, жена Давида Никифоровича, знакома с моей начальницей, но у меня начинает складываться подозрение, что именно они натравили на меня опеку.
— Что за глупости ты несешь, Арина? Какой еще ребенок на стороне? Я всю жизнь был тебе верен, так с чего вообще эти бредни?
Давид Никифорович находится в таком же шоке, что и я. Если он в целом удивлен поведению жены, то вот я поражена ее мыслями. Между мной и нотариусом разница в возрасте минимум в двадцать-двадцать пять лет.
Он годится мне в отцы, так что спать я бы с ним точно не стала.
— Ты странно ведешь себя в последнее время, поэтому я решила за тобой проследить. Да и что я должна была подумать, когда увидела вас втроем на детской площадке?
Я вдруг вспоминаю, что в тот день сын очень сильно просился на улицу, поэтому с нотариусом нам пришлось говорить на детской площадке. Никогда бы не подумала, что кто-то мог принять нас за влюбленную парочку. Между нами явно нет никакой химии.
— Скажите, а Виктория Олеговна вам знакома?
Я хмуро смотрю на эту женщину, которая явно вырвала у меня несколько клоков волос, и жду ее ответа.
Вижу, что она краснеет и отводит взгляд. Вместо нее отвечает нотариус.
— Это наша дочь, София Павловна. А в чем дело?
— Дочь? — удивленно спрашиваю я и едва не хохочу от абсурдности этой ситуации. — Скажите, а кто из вас натравил на меня опеку?
Судя по тому, как опускает свой взгляд жена нотариуса, это ее рук дело. Давид Никифорович хмурится и отстраняется от жены, неодобрительно при этом прожигая ее взглядом.
.
— Арина, неужели ты правда это сделала? Ты хотя бы понимаешь, что ты наделала? Бога ради, София Павловна, простите. Если у вас какие-то проблемы из-за этого, то я, конечно же, бесплатно помогу вам их решить.
Я тяжело вздыхаю и киваю, не собираясь отказываться от его помощи. В конце концов, эту кашу заварила его жена. Вот только я не уверена, что теперь его вмешательство хоть как-то повлияет на колесо судьбы, которое запустила Анфиса, новая жена Гордея.
— Я позвоню своей сестре, скажу, чтобы они больше вас не тревожили.
Эти слова давались Арине довольно тяжело, но она пересиливает себя и виновато смотрит мне в глаза. Вот только там я до сих пор вижу подозрения в том, что между мной и Давидом Никифоровичем что-то есть. Я, конечно, всегда знала, что есть такие ревнивые женщины, но никогда не думала, что окажусь по эту сторону баррикад.
