Охраняющие невесту стрельцы тоже хорошо перед этим приняли на грудь. А когда кунаки притащили ему испуганно попискивающую невесту в мешке, он так «обрадовался», что его команда драпала от него со всех ног, сообразив, что слегка перестаралась. Убежать, правда, успели не все. Хорошо, что Баба-яга младшенькая подогнала на свадьбу хранительниц границ — молоденьких разудалых ведьмочек. Подружки Янки знали толк в примочках на лечебных травках и быстро привели всех пострадавших в порядок. Сэкономили на «выкупе» неплохо. Невесту взяли даром, а вот счет за «выкуп» оказался соизмерим с расходами на свадьбу, и Виталик небезосновательно подозревал, что Гордон, сволочь, просто-напросто припомнил ему ночку перед самым нападением Дона, которую царский сплетник обломал ему с Василисой, и теперь таким образом «тонко» мстил.
На эту мысль сплетника натолкнуло то, что в первую же брачную ночь державный попытался вломиться к ним с Янкой в спальню якобы для того, чтобы позвать Виталика на продолжение банкета, за что сразу же получил от «благодарного» журналиста в глаз, причем Гордон даже ответ достойный дать не смог.
Попробуй дай, если тебя в этот момент за шкирку из спальни вытаскивает взбешенная Василиса.
— И что там у тебя за мысли бродят? — продолжала теребить супруга Янка.
Тут к ней подскочили ее подружки и защебетали:
— Янка, давай к нам.
— Мы тебе расскажем, как семейную жизнь надо вести.
— Чем мужика кормить, чтоб налево не ходил."
"Виталик опомниться не успел, как разудалые ведьмочки утащили его женушку за свой столик, и там пошла своя гулянка, сопровождаемая перешептыванием и взрывами веселого девичьего смеха.
Третий день свадьбы наложил свой отпечаток, и захмелевшим гостям было уже не до жениха. В принципе это его устраивало. Наконец-то он получил возможность, не привлекая к себе особого внимания, переговорить с нужными людьми и расставить точки над «i» по ряду интересующих его вопросов. Виталик окинул орлиным взором гуляк, прикидывая, с кого первого начать. Кощей отпадал. До него домогался уже изрядно принявший на грудь отец Виталика, которого вместе с мамой Баба-яга младшенькая вытащила на свадьбу сына из Рамодановска.
— Сынок говорил, что ты Кощей, — донесся до Виталика воинственный голос папаши.
— Ну?
— А чем докажешь?
— Не видишь доспех на мне?
Алексей Васильевич пощелкал пальцем по броне.
— Вороненая. Не, это не аргумент. Чем еще докажешь?
— Ну-у-у… не знаю. Словом царским, Кощеевым.
— Тоже не аргумент. А вот ты, говорят, бог зимы.
