— Идиот… — простонала Лилия.
Внезапно ветер прекратился. Взметнувшийся высоко вверх столб пламени разом опал, и народ дружно ахнул. Не тронутый огнем Виталик все так же стоял, раскинув руки на кресте. От стройной фигуры распятого юноши исходило сияние, а над головой мерцал призрачный нимб.
— Святой…
— Он святой!
Пораженные великореченцы начали становиться на колени и осенять себя крестным знамением, благоговейно глядя на царского сплетника. А сияние от него уже устремлялось в небеса, разгоняя тучи.
— Предупреждала же тебя, идиот! — скрипнула зубами Лилия, уже без особой надежды наводя пистолет на сплетника. — Самопожертвование призывает Бога! Но, надеюсь, с креста он все же подорвать не сможет.
Однако сделать свое черное дело она не успела. Молниеносно выдернутая из-под рясы Жучка снайперская винтовка была перехвачена Янкой, удобно легла прикладом на ее плечо, и грянул выстрел. Пуля проделала аккуратную дырочку во лбу лжецарицы, и тело ее начало оседать.
— Ваня Леший хорошо учил меня стрелять, — прошипела Янка, с ненавистью глядя на помощницу Гордея.
— Так это все же ты была Хозяйка? — искренне удивился Виталик, с которого сами собой опали цепи.
Юноша одним прыжком покинул место своей казни, поднял с земли саблю.
— Ты нарушаешь слово! — запаниковал Гордей.
— Почему? — Сабля в руке Виталика очертила сверкающий полукруг. — Я на костер взошел, но Господу не угодна моя смерть.
— Так может, дьяволу угодна? — вскинул руки Гордей, готовясь нанести магический удар.
— Я думаю, ему нужна твоя, а не моя душа, — задумчиво сказал Виталик, глядя куда-то за спину царя.
Гордей невольно оглянулся. Тело мертвой лжецарицы охватило пламя, и оно начало приподниматься. Гордей внезапно захохотал.
— А вот теперь, сплетник, тебе точно пришел конец. Убей его, Лилия!!!
Тело лжецарицы осыпалось черным пеплом, уступив место деве невероятной красоты. По ее обнаженному телу пробегали огненные всполохи, и всем стало ясно, что оно целиком было соткано из огня.
"
"— Наконец-то я свободна, чары спали. — Низкий грудной голос демонессы прокатился по притихшей площади, заставив всех затрепетать. (Мужики и бабы начали усиленно креститься.) — Жалкий червяк, — обожгла взором лжецаря Лилия, — ты посмел приказывать дочери самой Лилит[8] и Самаэля! Ты проиграл, гаденыш. Как ты думаешь, чью душу первой я возьму?
Огненный смерч сорвался с тлеющего трона, и Гордей забился в пламенных объятиях хохочущей демонессы.
