Запаниковал и со злости начал призывать на помощь такие силы, к которым ни один нормальный маг в здравом уме прибегать не станет. Спалившийся на первой же акции Никвас ударился в бега, больше опасаясь своего нового хозяина, чем гнева царя-батюшки и пищалей стрелецкой стражи. Он сделал это не зря. Гордей организовал за ним натуральную охоту, опасаясь, что тот попадет в руки царского сплетника и раскроет ему все карты. Больше месяца искал, но, найдя, убивать не стал. Кузьминична спасла сына, умолив Гордея пощадить слугу своего верного.
Видно, не до конца еще захватила чернота душу изверга, раз он внял мольбам старушки, которая когда-то помогла ему появиться на свет.
— Откуда у тебя такие подробности о жизни Гордея за границей? — резко спросил Виталик, как только Кузьминична закончила исповедь.
— Тишайший рассказал, — всхлипнула повитуха, — а Тишайшему сам Гордей об этом поведал, когда своими подвигами хвастался. Я же за боярином ухаживаю. Еду приношу, убираю за ним…
— Так Тишайший здесь? — изумился юноша.
— Здесь.
В подклети сидит. Гордей на нее такую магию наложил, что оттуда ни звука не доносится, и боярин оттуда выбраться не может.
— Ясно. Значит, после пираний эта сволочь шемаханскую царицу призвал, а сейчас кого? Не знаешь?
— Какую-то Лилию.
— Лилию? — ахнул Виталик. — Твою мать! Лилька!
Мозаика сложилась до конца, и Виталик по-настоящему испугался. Враг все это время находился под боком, на что он способен, неизвестно, и главное — Янка об этом ничего не знает!
— Что-нибудь об их ближайших планах знаешь?
— Знаю.
Сегодня ночью они будут царскую семью подменять, — судорожно всхлипнула повитуха, — и всех лишних убивать.
Виталик поднялся из-за стола, рывком поднял с пола Никваса.
— Веди, — приказал сплетник повитухе.
— Куда? — испуганно спросила Кузьминична.
— К Тишайшему.
Седой, морщинистый старик лежал на топчане и даже головы не повернул на звук открывающейся двери.
— Опять пришел, гаденыш? — мрачно спросил он.
Что-то загрохотало, и в его узилище кубарем вкатился Никвас.
Боярин приподнялся на локте, уставился на зятя, перевел взгляд на Кузьминичну и незнакомого молодого человека, шагнувшего внутрь его тюрьмы вслед за ней.
— Ты как сюда вошел? — изумился он.
— Ножками. Подъем, боярин, пора на волю. Считай, что срок ты отмотал.
Старик поднялся, глянул на Никваса. Глаза стали колючими и злыми.
— Спокойно, уважаемый, разборки все потом, — тормознул боярина Виталик. — Не забывай, что твой приемыш — сильный маг. Он и не таких обламывал.
