— Опаньки! Да это же черная бухгалтерия. Запомните, блохастые, именно на этом большинство коррупционеров погорело! Так, и какой же итоговой суммой мы располагаем? Ох, ни хрена себе! Да я столько не зарабатываю.
— А это еще до тебя было! — сердито буркнул Жучок, потирая пострадавшую от железного захвата царского сплетника холку.
— Вы что, Янку обворовывали? — рассердился Виталик.
— Не обворовывали, а на черный день копили!
— Это что же получается? Пока я на всех фронтах борюсь со злобной нечистью, защищаю от нее Янку, Василису с Гордоном и их детей, эти блохастые нагло манкируют своими обязанностями и собираются дезертировать с поля боя! Да вас даже диссидентами не назовешь! Предатели! Нет, вы не предатели! Вы хуже! Вы идиоты!
— Почему? — насупился Жучок.
— Бросить святую Русь, бросить Великореченск, который скоро станет интеллектуальной столицей всего просвещенного мира, и мчаться, высунув язык, в мир загнивающего капитализма на Дикий Запад, это каким же надо быть дураком?
— Великореченск будет столицей мира? — недоверчиво спросил Жучок.
— Обязательно!
— Почему? — требовательно спросил Васька."
"— Потому что за дело взялся я, — внушительно сказал царский сплетник. — Нигде на западе еще газеты нет, а у нас есть! Да что газета! Уже первая Библия на чистейшем русском языке есть! Персональный подарочный вариант для Гордона уже Левша соорудил. Теперь дело на поток встанет. А скоро труды великих ученых и философов начнем печатать, откроем Великореченскую академию наук, и Запад вот где у нас будет! — сжал Виталик руку в кулак.
— Все поняли?
— Все, — понуро кивнули пушистые обормоты.
— Тогда колитесь, какого черта драпать отсюда намылились.
— Почем мы знаем? — заскулил Жучок.
— Мы существа древние, сплетник, — хмуро сказал Васька. — Беду за версту чуем. А на Русь беда страшная пришла. Лапы отсюда делать надо, и Янку с собой тащить, мы же при ней охранники, а она ни в какую!
— Да что за беда-то?
— Ну, какой ты, сплетник, все-таки тупой! — возмутился Жучок.
— Говорим же тебе: не знаем!
Оборотень сел на хвост, задрал морду кверху и выдал такой великолепный вой, что на него откликнулись все собаки Великореченска. А это уже Виталика конкретно разозлило. Он опять схватил Жучка за шкирку и поднял в воздух, оборвав тоскливый вой.
— Ах ты, гад! Ах ты, сволочь четвероногая! Родину в беде оставляешь? Бросаешь Великореченск на произвол судьбы? Да я тебя…
— Вот и я говорю: сволочь он! — поддакнул Васька, пятясь к двери.
