— Я тут одно заклинание клёвое знаю…
— Ну и что?
— От него кровь долго не сворачивается, — таинственно прошептал вампир. — Умный мужик один научил. Этот… как его… Хрипократ! Ваши лекари все одно ее зазря сливают, а так и нам хорошо, и тебе польза. За кровушку мы и без денег работать будем. А ежели еще с эльфами и троллями поможешь задружиться, то мы эту инквизицию порвем, как тузик тряпку. Пущай только сунется на Русь. Главное, шоб у них крестов и требников при себе не было.
— Надо же, как вы креста божьего боитесь.
— Не, мы не креста, мы инквизиции боимся, — честно признался патриарх. — Фанатики — это такая гадость! — поморщился вампир. — Их даже пить противно: обязательно стошнит. Даже отравиться можно. А мы ведь по жизни-то хорошие. У нас этот… как его… менталитет такой. Нам просто для жизни кровушка нужна.
— А обязательно человеческая?
— Не, не обязательно. Ежели просто подкрепиться, то кровь животных вполне сойдет, а вот для продолжения рода нам, как комарикам, именно человеческая кровь нужна.
А тут инквизиция. Придурки! Они даже главную заповедь Господа своего не знают, а все туда же — сразу кол осиновый, костер!
— Это какую заповедь? — заинтересовался юноша.
Вампир приподнялся.
— Каждый, даже ангел падший, имеет право заслужить прощенье, если жить праведно начнет, — торжественно сказал он. — А мы праведно живем. Зазря никого не кусаем. — Патриарх опустился обратно в кресло, положил локти на стол, подпер ладонями бледную физиономию и уставился мечтательно на потолок.
— Нас ведь ежели в церковь по-доброму пригласить, то мы и крест поцелуем, и водичкой святой обольемся.
— Хочешь сказать, если я тебе крест дам, то ты не испаришься?
— Если ты дашь — нет! — уверенно сказал вампир.
— Почему?
— Чтобы он подействовал, надобно фанатом быть, верить истово. А ты к древним богам относишься, — отмахнулся патриарх.
— Давай попробуем? — оживился юноша.
— Лучше не надо, — озаботился вампир. — Ты ведь дурной. Ежели крестом со всего размаху благословишь, то и без веры прибьешь.
— Значит, праведно, говоришь, живете, о прощении мечтаете? — задумчиво спросил Виталик.
— Ага, — мечтательно вздохнул патриарх.
— А скажи-ка мне, праведник, кто в деревне Подберезовка моих людей порвал? Целую деревню вырезал?
— То есть как вырезал? — выпучил глаза вампир.
— Вот так, под корень. Никого в живых не осталось.
— Да не может быть! — Патриарх так разволновался, что даже начал трезветь.
