— Мы за этот месяц все деревни объездили, перепись населения сделали, как ты велел. Старост предупредили: ежели какие проблемы возникнут, чтоб гонца к чертовой мельнице слали.
— А если некому будет гонца слать? — мрачно спросил Виталик.
— Не понял, — нахмурился Семен.
— Если вырезали всех, вернее, выпили…
— В смысле, как выпили? — оторопел Семен.
— В смысле, вампиры выпили. Всю кровь до последней капельки из холопов моих верных высосали. Кто в таком случае к чертовой мельнице побежит? — нейтральным тоном спросил сплетник.
Все замерли.
— Какую деревню вырезали? — побелел Ванька Левша.
Юноша кинул на него сочувственный взгляд. Старшая сестра кузнеца Мария, командовавшая артелью каменщиков и плотников, и племянница Даренка, взявшая на себя функции стряпухи, работали над возведением церкви неподалеку от чертовой мельницы, где располагались рабочие цеха целлюлозно-бумажного комбината и стихийно организовавшийся при нем рабочий поселок.
— Подберезовку, — успокоил его Виталик.
Кузнец облегченно выдохнул.
— Кощей появлялся? — спросил сплетник.
— Еще нет, — ответил Семен.
— А Дон?
— И Дон не появлялся.
— Да-а-а, не заладился сегодня день, — пробормотал царский сплетник, — сначала Гордон мне всю малину изгадил, не дал гниду боярскую по полной программе раскрутить, а теперь еще и это известие. Так что, ребятушки, наедайтесь впрок и готовьтесь в дорогу. Через полчаса выход.
— Ты куда, постреленок?!!
Шум возле входной двери заставил всех повернуться. Хозяин заведения Трофим попытался перехватить рвущегося внутрь питейного заведения шустрого вихрастого мальчонку лет семи, но тот ловко увернулся и, дробно топоча босыми пятками по деревянному настилу пола, вихрем пронесся к креслу, в котором сидел Виталик.
— Дяденька царский сплетник, дай копеечку.
— Это с какой еще радости? — невольно улыбнулся юноша.
— Дай!
— А что будет, если не дам? — заинтересовался Виталик.
— Тогда и я тебе не дам. — Парнишка выудил из-за пазухи грязной рубахи сложенный вчетверо лист бумаги.
— Дяденька сказал, что ты мне за него копеечку дашь.
— А может, полушку? — прищурился Виталик.
— Не-э-э, полушку я с дяденьки за письмо получил, а с тебя копеечку возьму.
— За что ж такая немилость?
— Так ты ж царский сплетник, — шмыгнул носом мальчонка, — у тебя, чай, казна поболе, чем у Гордона, будет.
Несмотря на трагические известия, бывшие пираты грохнули, заставив задрожать стены трактира.
— Держи, коммерсант.
