Только бояре бегали по непредсказуемым траекториям, норовя огреть посохами по загривку всех, кто попадался на их пути. Гвалт при этом стоял невообразимый, и громче всех орали именно бояре.
— Что за шум, а драки нет? — рявкнул Виталик.
Однако в этой суматохе на него никто не обратил внимания. Юноша переместил перевязь на грудь, выхватил из нее пистолет и выстрелил в потолок.
— А ну всем стоять! — заорал он.
Эхо выстрела прокатилось под сводами царского дворца, и все послушно замерли.
— Что здесь творится? — резко спросил сплетник первого попавшегося стрельца, оказавшегося к нему в тот момент ближе всех.
— Нападение, — робко сказал стрелец.
— Кто напал? Где вороги? — продолжил допрос Виталий.
— Не знаю, — пожал плечами стрелец.
— Так, всю челядь из дворца вон! — распорядился юноша. — Бояр тоже.
— Что? — завопил один из бояр. — Это меня, потомственного боярина Жеребцова, какой-то безродный ха…
Договорить он не успел. Удар у Виталика был поставлен. Звонко клацнули зубы родовитого боярина, и он, закатив глазки, рухнул на пол.
— Все видели? — строго спросил царский сплетник стрельцов.
Стрельцы усердно закивали головами.
— Вот так поступать со всеми, кто во дворце сеет панику, — жестко сказал юноша. — На особливо драчливых и норовистых надевать кандалы и кидать в темницу до суда царя-батюшки. На чины и звания не смотреть.
— Да ты изменщик! Смердов к бунту подстрекаешь! — возмутился боярин Кобылин.
— Из цареубийц понизить меня до какого-то жалкого изменщика! — расстроился Виталик.
— А вы, стрельцы, чего глаза выпучили? Вас, царских воинов, призванных отечество защищать, только что смердами обозвали. Оскорбление страшное!
— Что ты городишь, сплетник? — опешил Кобылин. — Что за чушь несешь?
— Это я горожу? — притворно изумился Виталик. — Это ты, боярин, только что себе на плаху наговорил. Ты хоть понимаешь, что, оскорбив людей царских, оскорбил самого царя?
— Я? — ахнул боярин.
— Ну не я же. Так, ребята, вяжите супостата, и в темную его до суда царя-батюшки, — приказал стрельцам царский сплетник.
— Пусть он сам решает, казнить своего хулителя или миловать.
Стрельцы его приказ выполнили с огромным удовольствием. Боярина подхватили под белы ручки и поволокли к выходу из дворца.
— Правов у тебя таких нету, — неуверенно брякнул кто-то из толпы бояр.
— Вы в этом уверены? — ласково спросил Виталик, засучивая рукава.
Этого оказалось больше чем достаточно.
