— И зачем ты ее сюда притащил? — недоуменно спросил Гордон.
— Чтобы показать вам вот это, — открыл шкатулку юноша, продемонстрировав царственной чете дрыхнувшего в табакерке черта. Он так сильно набрался в Янкиной подклети, что до сих пор еще похрюкивал и повизгивал во сне.
— Откуда он у тебя? — нахмурилась Василиса.
— Из подвала Янки Вдовицы, — ответил Виталий. — Попытался сообщить, что, если я кому-то там буду мешать, меня убьют, но наткнулся в подвале на бочку с вином и не устоял перед искушением.
— От кого он сообщение пытался передать? — резко спросил Гордон.
— Как протрезвеет, уточню, но в принципе догадаться и так нетрудно.
— Так от кого? — напряглась Василиса. — Не томи, сплетник.
— Думаю, это от Дона к нам привет пришел.
— Ты чего городишь? — опешил Гордон.
— А от кого ж еще? — пожал плечами царский сплетник. — Кощей, пока я при смерти лежал, своей мертвой и живой водой меня, можно сказать, с того света вытащил. По собственному почину, между прочим. Так что мы с ним почти замирились. А Дон лошадка темная.
Да и послание было в чисто сицилийском стиле изложено. Тухлая рыба на крыше в ореоле красных роз. И для особо одаренных, незнакомых с языком сицилийской мафии, надпись: «Будешь мешать — убьем».
— Во подставу кинули! — ахнул Гордон.
— Говорила тебе: доиграешься! — хмыкнула царица.
— Вы о чем это? — насторожился Виталик.
— Ни о чем, — сердито отмахнулся царь. — Просто возмущаемся.
— А-а-а… понятно. Я ведь потому о собственном тереме и задумался, — честно признался царский сплетник.
— Хозяйку мою риску подвергать не хочу. Охоту-то на меня открыли, но, если Янка все время под боком будет, в разборке запросто могут пришибить и ее.
— Ясно, — скрипнул зубами царь. — Значит, так, сплетник. Топай домой, и пока я с этим делом не разобрался, с подворья Янки Вдовицы ни ногой! Федоту передай, чтоб десяток лучших стрельцов для охраны вашего подворья выделил, и еще один десяток персонально для тебя пускай дает.
— Да на шута мне столько? — испугался Виталик.
— Для охраны! Нет, лучше я сам скажу.
Так надежней будет. Ну, царский сплетник, давай на посошок, и двинули.
Гордон со своим новым боярином под неодобрительным взглядом Василисы выпили на посошок, после чего царь с трудом поднялся и, слегка пошатываясь, направился к выходу.
— И куда ж ты, сокол мой ясный? — грустно спросила Василиса.
— Кое с кем по душам потолковать надо, — сердито буркнул царь. — А ты чего расселся? — прикрикнул державный на царского сплетника. — Бегом домой.
